Миллиардер, ботан, король, спаситель. Билл Гейтс и его стремление изменить наш мир - Ануприта Дас
Электронная коммерция и онлайн-банкинг были еще в зародышевом состоянии, но финансовая и технологическая отрасли видели их потенциал и ожидали, что в один прекрасный день люди будут использовать свои компьютеры для выполнения любых действий – от перевода денег и оплаты услуг до совершения покупок из дома. Microsoft хотела не только подняться на вершину рынка вместе с Intuit, но и опередить банки и компании, выпускавшие кредитные карты, которые тоже разглядели подобную возможность. Семь миллионов человек, то есть примерно 70% пользователей, обращались к программе Quicken от Intuit для заполнения налоговых деклараций, отслеживания своих расходов, ведения личных банковских операций, совершения платежей и других финансовых транзакций[92]. В 1991 году компания Microsoft выпустила собственную версию продукта под названием Money, но Quicken была намного популярнее. Хотя Money была вторым крупнейшим игроком на рынке программ для управления личными финансами, она сильно отставала, занимая менее четверти рынка и имея лишь около миллиона пользователей.
Кошмар в Долине
В середине 1990-х годов у Долины еще не было репутации центра технологических инноваций, которой она пользуется сегодня. Хотя такие компании, как Hewlett-Packard, Fairchild Semiconductor и Intel, построили здесь свои штаб-квартиры еще в 1970-х годах, а затем к ним присоединились Apple, Oracle и другие фирмы, но технологические гиганты типа Alphabet (материнская компания Google) и Meta (материнская компания Facebook) еще не родились. Поэтому Кремниевая долина на тот момент представляла собой средоточие начинающих компаний, которые годами наблюдали за тем, как Microsoft копирует, разрушает или скупает их бизнес. Многие предприниматели считали Microsoft злобной и воинственной. Известно было, что ее руководители обзванивали венчурных капиталистов с предложениями купить у них по заниженным ценам фирмы, в которые те уже вложили деньги. Если венчурные компании отказывались продавать, гигант из Сиэтла, по воспоминаниям одного из руководителей Microsoft, обычно реагировал так: «Ну и черт с вами, тогда мы вас раздавим». В результате такого выкручивания рук многие молодые компании, у которых за душой было всего несколько инновационных технологических решений и зачатки бизнес-плана, чувствовали себя очень неуютно, как и их спонсоры. Самый верный способ для стартапа остаться без финансирования состоял в том, чтобы указать в своей презентации, что Microsoft – один из его главных конкурентов.
В книге Маргарет О’Мары «Код»[93], посвященной технологической индустрии, автор пишет, что в то десятилетие многие стартапы в результате действий Microsoft были близки к уничтожению и у них были веские причины опасаться этого. «Microsoft была 400-килограммовой гориллой, на какое-то время прикинувшейся компанией по разработке программного обеспечения, – говорила О’Мара в одном из интервью. – Если бы нужно было выбрать одного плохого парня, то мой выбор пал бы на Гейтса. Налицо было противостояние крошечных стартапов и огромной компании Microsoft. Все обстояло чисто по-американски». Когда осенью 1994 года Microsoft объявила о своем намерении купить Intuit, это произвело эффект появления в Долине кровожадной акулы, которая уже разинула пасть. Intuit была любимицей Долины, и многие не хотели ее поглощения. Вскоре после того, как Microsoft и Intuit договорились о слиянии, группа компаний Кремниевой долины – они так и остались неназванными – наняли адвоката Рибека, который во всеуслышание сравнивал Гейтса с Рокфеллером, и попытались как-то помешать этой сделке[94]. Рибек, выпускник Стэнфорда и Йельской школы права, работал в престижной юридической фирме Wilson Sonsini, специализировавшейся на антимонопольном законодательстве. К тому времени ему было уже за сорок, но он сохранил моложавый вид, юношеский задор и жаждал борьбы. Первым делом он написал от имени своих анонимных клиентов заявление в суд, в котором указал, что Microsoft нарушает условия соглашения с Федеральной торговой комиссией, заключенного в 1994 году. Согласно Закону Танни от 1974 года, суды должны были периодически проверять такие соглашения, чтобы убедиться, что компании соблюдают все условия.
Короче говоря, в ходе процесса, начавшегося в 1995 году, Рибек заявил, что подписанное соглашение ограничивает Мicrosoft лишь операционными системами и не дает ей права использовать свое доминирующее положение на рынке программного обеспечения для установления контроля над новыми приложениями, появляющимися в этой отрасли. Намерение приобрести компанию Intuit, говорил Рибек, позволит ей выйти на новый рынок и создать монополию в сфере электронной коммерции и онлайн-банкинге. Другими словами, Microsoft сможет легко установить популярные приложения Intuit на свою операционную систему Windows и вытеснить других разработчиков программ для управления личными финансами.
В апреле 1995 года Министерство юстиции заявило, что проведет расследование по поводу планируемого приобретения Intuit с учетом положений антитрестовского законодательства. Сделка оценивалась примерно в 2 млрд долларов (такова была на тот момент цена акций Microsoft, которыми предполагалось расплачиваться). Энн Бингаман, возглавлявшая в министерстве антитрестовское подразделение, была уверена, что это поглощение задушит инновации и приведет к повышению цен для потребителей. Более того, вслед за Рибеком она утверждала, что Microsoft может использовать свое доминирующее положение в сфере персональных компьютеров для захвата рынков будущего, включая банковские услуги на дому. «Чтобы дать вам представление об антипатии к Гейтсу, – вспоминает Рибек, – в день, когда правительство заявило, что собирается подать на него в суд, чтобы заблокировать приобретение Intuit, в кампусе этой компании началось празднование. Аплодисменты раздавались буквально из каждого здания. Они не хотели работать на Гейтса». Три недели спустя Microsoft отказалась от сделки. Сегодня Intuit – гигант в области личного финансового программного обеспечения для бизнеса, рыночная капитализация которого превышает 150 млрд долларов. Эстер Дайсон, бывший технический аналитик и венчурный капиталист, сказала тогда в интервью газете Washington Post, что после провала сделки Microsoft, скорее всего, будет выглядеть «чуть менее мерзкой, чуть менее непобедимой» и что это поможет усмирить технологического гиганта[95].
«Усмирение» длилось еще несколько лет. Пока Microsoft была сосредоточена на рынке программного обеспечения, Долина переживала повод для волнения иного рода. Молодые предприниматели с восторгом говорили о будущем вычислительной техники и коммуникаций – о Всемирной паутине. Они видели коммерческий потенциал интернета и делали на него ставку. В дополнение к Netscape молодой выпускник Стэнфорда тайваньского происхождения Джерри Янг вместе с Дэвидом