Создание человека - Кеннет Уокер

«Именно в этой точке встречи человеку, о котором идёт речь, предстоит начать то, что Успенский называет „восхождением по лестнице“, и, конечно же, учитель, которого он встретил, должен будет помочь ему в этом. В дальней точке лестницы, то есть в том месте, где она заканчивается, начинается Четвёртый путь, и начинается он на более высоком уровне, чем уровень обычной жизни. То, что Успенский делает для нас в настоящее время, — это помогает нам начать восхождение по лестнице. Вам никогда не следует забывать этот факт, К.: Четвёртый путь начинается на уровне чуть более высоком, чем уровень обычной жизни. Один лишь тот факт, что ученик занят восхождением по лестнице, ведущей к более высокому уровню жизни, вовсе не обязательно означает, что он понимает всё, с чем сталкивается на лестнице. Не означает это и того, что его учитель собирается всё ему объяснять. Это означает лишь то, что ученик обладает достаточным начальным пониманием, чтобы осознавать тот факт, что знание, которое он получает от своего учителя, исходит из более высокого и более сознательного источника, чем обычное знание. Среди тех, кому удалось достичь более высокого уровня знания и бытия, существуют, конечно, различные степени понимания и „бытия“. Эти различия часто символизируются диаграммой, состоящей из трёх концентрических кругов. Эти круги называются соответственно эзотерическим, мезотерическим и экзотерическим кругами. Но я полагаю, что Успенский уже говорил вам об этом».

«Нет». — «Что ж, раз я начал эту тему, мне лучше её закончить. Круг, с которым мы, начинающие применять методы, излагаемые системой Гурджиева, сейчас соприкасаемся, — это самый внешний, или экзотерический круг. Круг внутри этого экзотерического круга — мезотерический круг, и люди, принадлежащие к мезотерическому кругу, обладают многими качествами и многим из того знания, которыми обладают те, кто населяет самый внутренний круг из всех — эзотерический круг. Знание мезотерического круга отличается, однако, от знания самого внутреннего, эзотерического круга тем, что это знание гораздо более теоретического свойства. Члены мезотерического круга знают очень многое о самых разных вещах, но их знание пока ещё не нашло выражения в их действиях. Иными словами, они знают гораздо больше, чем способны делать. Но между людьми, живущими в мезотерическом круге, никогда не может возникнуть недопонимания, ибо они смотрят на всё с одной и той же точки зрения. То, что верно для одного из них, верно и для остальных. Следовательно, между людьми, живущими в этом круге, существует полное согласие. И, конечно, понимание людей в самом внутреннем, эзотерическом круге ещё больше. Оно также носит гораздо более практический характер, чем понимание людей в мезотерическом круге. Те же, кто живёт вне всех этих трёх кругов, — это люди, живущие в области, которая известна нам как „область смешения языков“. Это место, в котором никто по-настоящему не понимает никого другого. Иными словами, это обычный мир, в котором мы все живём. Ну, я наговорился, К., так что пойдём домой».

Как ни странно, на своей следующей лекции Успенский говорил о различных кругах человечества. Я намеренно употребил здесь слово «лекция», поскольку беседа в тот вечер приняла форму именно лекции, а не обсуждения. Описав различные круги человечества, Успенский закончил тем, что рассказал об отличительных свойствах людей, которым удалось достичь самого внутреннего, или эзотерического, круга человечества. Он сказал, что столь высокоразвитые люди достигли наивысшего развития, какое только возможно для человека. «Они обладали неделимым „Я“, всеми формами сознания, возможными для человека, полным контролем над своими состояниями сознания и свободной, независимой волей. Они были неспособны совершать какие-либо действия, противоречащие их пониманию, или обладать пониманием, которое не могло бы выразиться в действии. Среди них не могло существовать никаких раздоров или каких-либо расхождений во мнениях. Наконец, вся их деятельность была должным образом скоординирована».

Успенский закончил свою лекцию словами о том, что подлинные эзотерические школы, применявшие методы Четвёртого пути, теперь стали на Западе чрезвычайно редкими. Возможно, они даже исчезли совсем. Существовали, конечно, псевдоэзотерические школы, то есть школы, которые прежде обладали подлинным эзотерическим знанием, но утратили всякую связь с источниками, откуда их знание изначально происходило. Такие школы уже нельзя было рассматривать как вполне надёжные эзотерические школы. Тем не менее они всё ещё могли выполнять полезную функцию в современном мире. Они могли выступать в роли посредников между теми, кто принадлежал к этим школам, и людьми, установившими контакт с совершенно подлинным источником знания. Успенский добавил, что нередко идеи эзотерического характера первоначально доходили до людей через школы, которые в известном отношении приходилось рассматривать лишь как псевдоэзотерические. Точно так же приходилось признать и то, что понимание человека опустилось ныне до столь низкого уровня, что духовные истины могут быть приемлемы для людей лишь тогда, когда в них присутствует примесь лжи. Именно с такого рода разбавленной истиной часто и имели дело псевдоэзотерические школы. Они были рассчитаны — подобно тому, как были рассчитаны и некоторые формы религий, — на людей, обладавших весьма малым духовным пониманием. Нам следовало помнить о том, что понимание духовных вопросов у разных людей чрезвычайно различается, и это было даже предусмотрено некоторыми религиями.

Например, тибетские монастыри иногда были окружены концентрическими кругами в виде внутренних дворов, отделённых друг от друга высокими разделительными стенами. Южноиндийские храмы также часто строились сходным образом. Простым молящимся разрешалось входить только в самый внешний из четырёх кругов или квадратов, окружавших храм, но со временем их могли допустить и в некоторые из внутренних дворов. Доступ в третий двор предоставлялся только служителям храма, в то время как доступ в четвёртый, самый внутренний из всех двор был правом одних лишь брахманов. Успенский завершил своё рассуждение об устройстве восточных храмов, напомнив нам о том, о чём уже говорил ранее, а именно, что только наиболее подготовленные из

«посвящённых» допускались к тайным церемониям, совершавшимся в мистериальных религиях Древней Греции и Египта. Он сказал, что в правилах этих мистериальных религий не было ничего произвольного и что все они основывались на чётко определённом принципе, а именно на принципе, согласно которому продвижение по линии знания должно было идти в ногу с одновременным продвижением по линии бытия.