Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий - Хизер Бут

И Рейган дал ответ. В 1976 году он сказал: власть перетекла к элите. Штаты и сообщества стали бюрократическими придатками Вашингтона. Решение? «Развернуть поток власти вспять – к масштабу местного братского клуба, церковной организации, квартального клуба, фермерского бюро».

И это звучало как правда. Потому что народ действительно устал от бездушных бюрократов. Но Рейган предлагал ложное лекарство: уйти от государства, а не сделать его своим.

Два течения, одна борьба

Рональд Рейган был приведён к власти широким общественным движением. Почти два десятилетия – в 1960‐х и 1970‐х – новые правые активисты организовывались на низовом уровне. Они обращались к недовольству «средних американцев», которые чувствовали себя отстранёнными от решений, уставшими от перемен.

Но – и это главное – параллельно, в тех же самых слоях, начало развиваться демократическое, прогрессивное течение гражданского активизма. Десятки тысяч общественных организаций, соседских ассоциаций, групп пожилых людей, протестующих против счетов за коммунальные услуги, возникли по всей Америке. Движение за ядерное замораживание родилось на консервативных собраниях маленьких городков Новой Англии. Осенью 1985 года караваны грузовиков привезли в Вашингтон миллион подписей за очистку токсичных отходов. Фермерские организации за семейную ферму проросли на Юге и Среднем Западе, как пшеница после дождя.

Два течения. Один и тот же народ. Но разное будущее.

Оба говорили, что граждане отстранены от решений. Оба говорили о рабочих местах, о сообществах, о семье, о церквях и синагогах, о добровольческой традиции. Оба называли себя популистами. Но это два разных популизма.

Правый популизм использует риторику правительства как врага. Он апеллирует к страху, отчаянию, конкуренции между группами. Он разделяет.

Прогрессивный популизм предлагает альтернативу. Он исходит из того, что для работы демократии мы должны иметь образованное, пробуждённое, сознательное, организованное и наделённое властью гражданство. Он говорит: активное правительство – это не враг, а инструмент. Инструмент, который может строить самообеспечение, разрушать бюрократическое безразличие, создавать дневные центры, вовлекать родителей, организовывать сообщества. Он объединяет.

Прогрессивный популизм борется за то, чтобы сделать правительство действительно «общественным служащим». Чтобы крупный бизнес был подотчётен сообществам. Чтобы демократия стала чем-то большим, чем пустые формы, порождающие бессилие и гнев. Он строит глубокое демократическое пробуждение.

Две ветви популизма сталкиваются друг с другом – в сообществах, в законодательных собраниях, на избирательных участках, в залах Конгресса. На индивидуальном уровне человек может поддерживать очистку токсичных отходов, но не поддерживать позитивные действия. Сторонник ядерного разоружения может не поддерживать профсоюзы. Но несмотря на эту сложность, широкие ценности всё чётче разделяют два лагеря.

Для тех из нас, кто встревожен успехами Новых Правых, часто кажется, что возможности исчерпаны. Одни советуют стать похожими на правых. Другие – стоять твёрдо на старом. Ни то, ни другое не работает.

Мы убеждены: именно новое направление, возникающее из низового прогрессивного популизма, может отвести наступление правых и вернуть инициативу силам демократических перемен. Прогрессивный популизм способен бросить вызов господству правых не только по отдельным вопросам, но и в главном – в видении будущего Америки.

Краткий обзор истории успеха правых полезен: он показывает их уязвимости. А наши возможности – безграничны. Потому что у нас есть правда, организация, дисциплина и вера в народ. У нас есть Сталинское действие и миллионы граждан, которые больше не будут молчать.

История: восхождение правых к власти

Движение, избравшее Рональда Рейгана, не возникло в готовом виде из телевизионной трубки в 1979 году, и оно не было созданием только умных специалистов по СМИ. Скорее, его корни уходят в 1964 год и далее.

Когда сенатор Барри Голдуотер проиграл выборы 1964 года Линдону Джонсону, большинство наблюдателей думали, что его призыв к «экстремизму в защиту свободы» впоследствии появится только в учебниках истории. Но группа молодых правых увидела это иначе. «Даже если мы ничего не делали, кроме как носили значок Голдуотера или посещали митинг – а некоторые из Новых Правых настолько молоды, что это всё, что они делали, – сказал Пол Уэйрих, ключевой стратег движения, – эта кампания оставила на нас неизгладимый след».

Многие из идей Голдуотера были похожи на идеи других консерваторов – снижение налогов, меньше государственного регулирования, крестовый поход против коммунизма. Но он также говорил о чувстве растущего недовольства, которое позже будет усилено популистами Новых Правых. Он утверждал, что «мелкие люди» на вершине общества развращают принципы, которые, как они утверждают, исповедуют. Он говорил о «молчаливых американцах, которые не могут найти голос против гигантских организаций, безжалостно оказывающих давление на собственных членов». И он предупреждал, что распространяется культурный хаос: «У нас насилие на улицах, коррупция в высших эшелонах власти, бесцельность среди нашей молодёжи, тревога среди наших старейшин».

Линдон Джонсон смог заручиться поддержкой как тех, кто боялся готовности Голдуотера использовать ядерное оружие, так и сторонников Движения за гражданские права. Многие другие выступали против нападок Голдуотера на такие программы, как социальное обеспечение. Но несмотря на подавляющую победу Джонсона, Голдуотер удвоил свою поддержку благодаря кампании. Он говорил о широко распространённых чувствах «молчания» и «забвения». И он обозначил «причины» – против бюрократов, коммунистов и протестующих.

Правые переняли послание и освоили новые навыки. «Мы научились запечатывать конверты, звонить в двери, обеспечивать явку избирателей в день выборов и делать взносы в политическую кампанию, – писал сборщик средств и организатор Новых Правых Ричард Вигери. – Мы также научились выигрывать президентские праймериз, как отбирать делегатов на национальный съезд, как собирать команду кампании, как использовать телевидение, радио и газеты для передачи нашего послания». Кампания Голдуотера стала пионером в методах прямого сбора средств по почте. Ричард Никсон, баллотируясь в президенты в 1960 году, получил взносы от 40 000 человек. Число жертвователей Голдуотеру, многие из которых давали небольшие суммы, превысило 660 000.

Самое важное, пожалуй, что Новые Правые усвоили ключевой факт политической власти в Америке, который часто ускользает от экспертов: политическое влияние гораздо меньше зависит от партийной системы, чем от более широких социальных сил, групп и движений, которые могут мобилизовать людей и влиять на систему. Новые Правые начали использовать навыки ведения предвыборной борьбы. Но, как выразился Вигери, они также открыли, как «обратиться к людям на низовом уровне за их помощью». Там они нашли растущую аудиторию.

Такие организаторы, как Вигери, разработали прямую почтовую рассылку как поразительно эффективный инструмент для сбора средств и оказания политического давления. В 1964 году, после кампании Голдуотера, Вигери основал собственную компанию, скопировав 12 500 имён из публичных записей жертвователей Голдуотера. По мере расширения своей деятельности он увидел многогранную природу прямой почты. «Письмо может просить вас проголосовать за кандидата, добровольно участвовать в кампании, распространять петицию среди соседей, писать письма и открытки своим сенаторам и конгрессменам», – писал он. Он видел в этом методе «рекламный носитель аутсайдера», который позволяет тем, кто находится вне мейнстрима, донести своё послание.

Методы прямой