Создание человека - Кеннет Уокер
Гурджиев привёз из своих азиатских путешествий три различных явления: определённую систему идей, музыку и ряд особых Движений и танцев крайне сложного характера. Выполнять эти упражнения было очень трудно, поскольку конечностям танцоров часто приходилось двигаться в разных ритмах и в разных направлениях. Это означало, что любое блуждание внимания танцора с большой вероятностью повергало всё в состояние безнадёжного беспорядка. Чтобы ещё больше усложнить задачу тем, кто принимал участие в Движениях, нам иногда велели одновременно выполнять умственные упражнения, такие как счёт в обратном порядке или повторение про себя иностранных слов. Эти совмещённые упражнения не только помогали нам обрести больший контроль над нашим вниманием, но и служили тонкими показателями нашего внутреннего состояния. Они фиксировали малейшие колебания нашего внимания, подобно тому как медленно вращающиеся барабаны в физиологической лаборатории регистрируют неровное биение сердца животного.
Однажды мадам Успенская предложила мне принять участие в специальных занятиях по Движениям, которые тогда проходили в Лайне. Я согласился. Но задача, за которую я взялся, была отнюдь не лёгкой, ведь она означала поездку на машине примерно за двадцать миль за город в конце очень тяжёлого рабочего дня в Лондоне. Она также влекла за собой выполнение ряда чрезвычайно требовательных упражнений по прибытии на место. Много раз я испытывал искушение принять самые шаткие профессиональные отговорки за уважительные причины, чтобы не ехать в Вирджиния-Уотер в вечер упражнений. Я внушал себе, что могу понадобиться в больнице в каком-нибудь неотложном случае и окажусь недоступен. Были также признаки того, что собирается туман, а если он сгустится, то в долине Темзы наверняка будет очень плотным. Словом, я находил множество причин, чтобы остаться в Лондоне, но обычно мне удавалось им противостоять. Одним из удивительных открытий, сделанных после выполнения упражнений, было то, что вместо возвращения в Лондон совершенно изнурённым, как я ожидал, я ехал обратно за рулём настолько полным энергии, что у меня не было ни малейшего желания ложиться спать. Я не мог предложить никакого удовлетворительного объяснения тому заряжающему энергией действию, которое оказали на меня упражнения, и эта тема будет ещё раз рассмотрена в одной из последующих глав.
Для всякого начинания существует подходящий и неподходящий размер, и теперь Успенский стал сетовать на то, что число его лондонских последователей неудовлетворительно и что перед ним есть две альтернативы на выбор. Он мог либо сократить размер своих лондонских групп и вести более интенсивную работу с отдельными отобранными учениками, либо распахнуть двери на Уорик-Гарденс шире и привлечь больше людей к участию в Работе. Если бы он выбрал последнюю альтернативу и увеличил число своих последователей, то неизбежно изменился бы характер его работы, и ей пришлось бы придать новую форму. Что же ему было делать? В конце концов Успенский выбрал вторую из этих двух альтернатив, а это означало, что придётся найти помещение попросторнее, чем комната на Уорик-Гарденс. Успенский также пришёл к выводу, что необходимо организовать некое новое общество и подыскать для этого общества подходящее название, которое служило бы прикрытием для нашей настоящей деятельности. Многим из нас было очевидно, что Успенский всегда с некоторым опасением относился к позиции британских властей касательно его тайных собраний. После его опыта с российской полицией было вполне естественно, что он немного побаивался британской полиции. Он чувствовал, что существует вероятность того, что они могут заподозрить, будто он, русский и, предположительно, большевик, занимается коммунистической деятельностью.
Велось много споров о том, какое общество следует создать, чтобы обеспечить «фасад» для настоящей работы Успенского. Немало времени ушло и на то, чтобы найти подходящее название для упомянутого общества. В конце концов было решено, что, поскольку психология пользовалась в тот конкретный момент в Англии огромным авторитетом, было бы хорошим решением создать научное общество для изучения различных форм психологии, преподававшихся в разные исторические эпохи. Название, которое было предложено и позже принято для нового общества, представляло собой следующее неудобопроизносимое словосочетание — Историко-психологическое общество. Мало кому нравилось это название, и ещё меньше людей им пользовалось, но предполагалось, что оно сообщает публике о том, что мы заняты совершенно невинным изучением восточного учения о метемпсихозе, то есть изучением дальнейшей эволюции человека по линии сознания.
Со временем планы Успенского осуществились, и на смену дому на Уорик-Гарденс пришёл гораздо больший дом на Колет-Гарденс. Новые помещения включали две большие студии и ещё более просторный зал, способный вместить около трёхсот человек. Всё теперь делалось по-деловому. Устав Историко-психологического общества был составлен солиситором, и, чтобы развеять опасения Успенского насчёт полиции, я связался со Скотленд-Ярдом. Весьма понимающий инспектор пришёл ко мне на Харли-стрит. Он заверил меня, что полиция ни на мгновение и ни в малейшей степени не беспокоилась по поводу деятельности Успенского на Уорик-Гарденс, так что нам совершенно незачем что-либо предпринимать на этот счёт. Инспектор проявил действительно столь глубокое понимание, что наша встреча закончилась тем, что я пригласил его посетить одно из наших собраний, если он того пожелает. Он показался мне в высшей степени подходящим человеком для участия в деятельности нового Историко-психологического общества.
Дальнейшие планы расширения Работы теперь быстро продвигались вперёд. Был сформирован Исполнительный совет, который должен был курировать множество новых направлений деятельности, ожидавшихся в связи с учреждением Историко-психологического общества. Среди предложенных новых начинаний было проведение публичных лекций в зале с большей вместимостью, чем имелось в Колет-Гарденс. Были предприняты и некоторые предварительные шаги по созданию хорошей библиотеки, которая, несомненно, потребовалась бы, если бы мы приступили — как теперь намеревались приступить — к различным направлениям психологических и религиозных исследований. Некоторые энтузиасты заходили так далеко, что даже предсказывали появление «Историко-психологического журнала».
Но ни одному из этих грандиозных планов не суждено было продвинуться дальше, ибо великие силы и события космического масштаба медленно двигались к предопределённому