Создание человека - Кеннет Уокер

class="p1" id="id220">Как уже говорилось ранее, всё в Гурджиеве было крупного масштаба — как его недостатки, так и его достоинства. Некоторые считали его «дьяволом», и это правда, что в натуре Гурджиева присутствовал элемент озорства и чертовщины. Он и сам признавал это и даже утверждал, что можно кое-чему научиться, изучая методы дьявола: «Он — „шевалье“ и знает очень много, тогда как ангел в нас зачастую довольно глуп». Было неизбежно, что Гурджиев часто вызывал сильную реакцию у тех, с кем вступал в контакт. В самом деле, он часто вызывал такие реакции намеренно. Он говорил нам, что существуют два пробных камня для характера человека, и что он иногда пользовался этими проверками. Человек обычно раскрывал себя, когда ему задавали вопросы о деньгах, а также когда поднимался вопрос пола.

Гурджиеву требовалось очень много денег для осуществления своей работы, а также для содержания некоторого числа людей, которые полностью от него зависели. Это означало, что ему часто приходилось прибегать к «испытанию деньгами» характера человека. Люди, говорил он, ценят только те вещи, за которые заплатили сами, и, раз так, он без малейших колебаний взимал финансовые взносы со всех последователей, которые были в состоянии их делать. Для этого процесса уменьшения банковского счёта последователя он использовал слово «стрижка», и обычно это становилось поводом для шутливых перепалок и взаимного веселья между стригущим и наблюдателями. Деньги текли из кармана Гурджиева столь же быстро, как и втекали в него, ибо в своих дарах он всегда был по-царски щедр. Иногда он оплачивал расходы людей, которые были недостаточно обеспечены, чтобы приехать в Париж повидаться с ним. Он также помогал поддерживать отдельных людей, у которых временно настали тяжёлые времена. Гурджиев и сам был хорошо знаком с бедностью, и, правдива ли следующая история или нет, я сказать не могу, но однажды мне рассказали, что прежде Гурджиева видели обходящим по ночам парижские кафе с целью сбора окурков сигарет, выброшенных посетителями кафе! На себя он тратил сравнительно мало и не имел совершенно никакого интереса к деньгам, кроме как к средству осуществления своей работы.

Эзотерическое знание передаётся из поколения в поколение устно, от учителя к ученику, и именно так последователи Гурджиева узнавали идеи его системы. Но, как говорилось в предыдущей главе, после аварии Гурджиев решил, что должен использовать также и письменное слово. Поэтому он запланировал написать три книги, две из которых — «Всё и вся» и «Встречи с замечательными людьми» — к настоящему времени уже опубликованы. Третья работа вряд ли когда-либо будет опубликована, поскольку она была написана только для тех его последователей, у кого было достаточно личного опыта Работы, чтобы извлечь пользу из чтения этой третьей работы.

Именно «Всему и вся» главным образом посвящена эта глава. Отрывки из этой книги составляли большую часть ранних чтений в квартире Гурджиева, и он всегда советовал читать их вслух, причём читать три раза. «Всё и вся» — трудная для понимания книга, отчасти из-за богатства её символизма, а отчасти из-за языка, на котором она написана. Кажется почти очевидным, что её автор намеренно сделал «Всё и вся» трудной для понимания, действуя согласно признаваемому им принципу — принципу, что люди ценят только то, за что пришлось заплатить. Одна из старейших последовательниц Гурджиева, Джейн Хип, однажды рассказала мне, что если слушатели, присутствовавшие на ранних чтениях «Всё и вся», схватывали смысл его книги слишком легко, Гурджиев иногда восклицал: «Мы должны закопать эту кость поглубже!»

Во «Всём и вся» Вельзевул выступает рупором Гурджиева, а Ахун, старый слуга Вельзевула, представляет человеческое тело. Как и Ахун, тело — слуга человека, но у него очень мало понимания высших вещей. Хасейн, внук Вельзевула, особенно интересуется странным поведением обитателей Земли, и он, очевидно, юноша, обладающий «магнитным центром». Хасейн задаёт умные и проницательные вопросы об этих обитателях Земли, и дедушка отвечает на них. Среди этих ответов — утверждение Вельзевула о том, что люди, которыми так интересуется его внук, «существуют в условиях, неподобающих трёхцентровым существам». Обитатели Земли не только не знают о том, что им предстоит сыграть свою роль во многих проявлениях деятельности Вселенной, но и не ведают о взаимосвязи, существующей между её различными составляющими. Например, они не способны постичь близость взаимосвязи, существующей между различными небесными телами, а также между органической жизнью в целом и Землёй. Они также не знают о том, что природе для её целей необходимо присутствие в органической жизни определённого числа более высокоразвитых существ.

С помощью Вельзевула Гурджиев описывает, что понимается под более высокоразвитым человеком. Вельзевул говорит Хасейну, что люди различаются не только уровнем своего сознания, но и своим разумом, причём то и другое очень тесно связано. Вельзевул утверждает, что разум, которым обладает более высокоразвитый человек, — это «разум понимания». Животный мир обладает лишь инстинктивной формой разума — способностью, которую обычный человек разделяет с животными. Подобные рассуждения могут основываться на чём-то не более надёжном, чем рыхлая ассоциация слов, и обычным людям придётся проделать много тяжёлой работы, если они хотят обрести «разум понимания».

Говоря устами Вельзевула, Гурджиев указывает, что главной целью человека должно быть достижение более высокого уровня сознания и обретение тем самым объективного разума. Когда человеку удаётся сделать это, он становится «постоянной клеткой мозга всей жизни». Это ставит его в положение, при котором он способен содействовать тому, что Вельзевул называл «искуплением творения». Материалисту и учёному подобные утверждения могут показаться бессмыслицей, но бессмысленны они лишь потому, что материалисты и многие учёные рассматривают Вселенную как сложный механизм, который так или иначе возник самопроизвольно. Но если мы примем идею о том, что Вселенная одновременно живая и разумная, то утверждения Вельзевула об ответственности человека перед ней перестанут быть абсурдными.

К счастью, за последние пятьдесят лет в научной мысли произошли многие коренные изменения. Теперь мы понимаем, что ни огромная Вселенная вокруг нас, ни бесконечно малая вселенная атома не могут быть описаны исключительно в терминах механизма. Когда в 1904 году Эйнштейн выдвинул свою специальную теорию относительности, он произвёл настоящую революцию в общем мышлении, совершенно помимо той революции, которую он совершил в более ограниченной области физики. Он навсегда разрушил уверенность человека в универсальной значимости двух раздельных понятий пространства и времени и заменил эти понятия более вместительным понятием четырёхмерного пространственно-временного континуума.

В то же самое время, когда Эйнштейн