Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Он оставил лампу включённой и закрыл глаза. Никакого смысла. Этот стук в стену… никакого смысла… ника…

Всё началось со взрыва шума за спиной, из номера 231.

Ба-бах-ба-бах-ба-бах-ба-бах-ба-бах-ба-бах-ба-бах-ба-бах… без конца, кузнец колотит по железу на наковальне, каторжник бьёт кувалдой по граниту, кулак великана врезается в саму землю, и кровать дрожит, и пол содрогается, и кости Чарльза Янси словно выкручивает от этого шума; он зажал ладонями уши, чтобы из них не хлынула кровь.

Ещё миг — и он уже вопил, бесновался, колотил собственным кулаком в дверь номера 231, и вдруг шум этого яростного нападения стих, дверь открылась на полдюйма, показав узкую полоску лица шестидесятилетнего мужчины, боявшегося, что его убьют среди ночи. Через коридор женщина, собиравшаяся на поезд, мученическим голосом кричала, что позвонит управляющему, а из других номеров выходили люди, словно собираясь в толпу, и Чарльз Янси с потным лицом орал в ответ:

— Звоните! Ну же, звоните! Блядь, да, звоните, чёрт вас возьми, звоните, звоните сию же ёбаную минуту, мадам!

И сквозь ночное сборище растревоженных и разъярённых постояльцев Янси увидел в дальнем конце коридора светловолосую девочку в зелёном платье рядом с рабочим в комбинезоне, а возле них третью фигуру — лысеющего грузного мужчину в коричневом костюме; все трое смотрели на Чарльза Янси с ничего не выражавшими лицами, и Янси выкрикнул: «Вы! Чего вам надо?» Но когда постояльцы, поднятые этим хаосом с постелей, сбились в тесную кучку и вновь разошлись, трёх фигур уже не было.

Янси вернулся в номер и выблевал свой ужин в унитаз. Промокнул потное лицо полотенцем и, чувствуя, как каждый нерв в теле бьёт тревогу, сел в кресло ждать.

— Мне нужен другой номер, — сказал он, отперев дверь Полу Бергену, молодому сотруднику по имени Марк и широкотелому громиле с короткой стрижкой, похожему на футбольного защитника или борца. — Сейчас же. Сию же ёбаную минуту мне нужен другой номер.

— Что здесь произошло? — Голос Бергена был ровным, глаза — холодными.

— Он сумасшедший! — крикнул кто-то из коридора. — Уберите его из отеля!

— Прошу вас, прошу, — сказал Берген возмущённому постояльцу. — Все возвращайтесь в свои номера, всё под контролем.

— Я опять её видел, — сказал Янси. — И рабочего, а теперь с ними ещё какой-то мужчина. Колотили по стенам. Сначала в одном номере, потом в другом. Я просто не выдержал. Мне нужен другой номер, в этом я оставаться не могу.

Берген несколько секунд обдумывал ситуацию. Янси видел, как крутятся шестерёнки. Затем ночной управляющий сказал двум другим:

— Оставьте нас. Я справлюсь.

— Лучше мне остаться, на всякий случай, — сказал борец.

— Нет, но спасибо. Я войду, — объявил Берген; Янси отступил, управляющий вошёл, закрыл за собой дверь и повернул ключ.

— Мне нужен другой номер, — повторил Янси. — Богом клянусь, здесь я оставаться не могу.

— Сядьте, — сказал Берген. Янси не двинулся. — Садитесь. Нам нужно поговорить.

— Поговорить? О чём?

— О Зелёном платьице. — Берген указал на кресло, где только что сидел Янси. — Садитесь же. Прошу вас.

— Я не схожу с ума, — сказал Янси.

— Нет, не сходите. Девочка, которую вы видели, — мы называем её Зелёное платьице — это… скажем так… постоянная обитательница «Клифтона». Прошу вас, садитесь. Хочу, чтобы вам было удобно.

— Кто-то должен что-то сделать, — сказал коммивояжёр и сразу понял, что это действительно прозвучало так, будто он сходит с ума.

— Мало что можно сделать с призраком, который, по-видимому, считает себя сотрудником отеля, — ответил Берген.

— Что? — выдохнул Янси и теперь действительно опустился в кресло.

— Призрак. Сотрудник отеля. Во всяком случае, она, кажется, так считает. Остальные… что ж, удивительно. Насколько мне известно, никто ещё не видел их всех вместе.

Янси ничего не ответил, лишь сидел с разинутым ртом, и Берген достал из внутреннего кармана пиджака серебряный портсигар.

— Не возражаете, если я закурю? Мне необходимо. — Он прикурил от серебряной зажигалки с монограммой и выпустил к потолку струю дыма. — Вместе, — повторил он. — Вы сказали, к ним присоединился третий?

— Мужчина, не… не призрак. Мужчина. Довольно плотный… лысеющий…

— Коричневый костюм, — сказал Берген. — Это, должно быть, Грег Крисп. Отельный детектив. Его застрелил разъярённый муж, когда Грег вмешался в семейную ссору. Умер прежде, чем приехала скорая. Четыре года назад. — Он выпустил ещё струйку дыма. — Мистер Деннисон, дневной управляющий, всё видел. Это произошло не в этом номере, если вы об этом подумали.

— Мужчина. Не призрак. Девчонка… рабочий… не призраки. Вы… вы вообще слышите, что говорите?

Берген подошёл к окну, отодвинул изящную белую занавеску и посмотрел на пустую улицу. Начался мелкий дождь, и бетон заблестел, как мокрая смола.

— Я видел Грега дважды. Знал его. Знал его жену и двоих детей. Хороший был человек. А её я видел… ну… семь или восемь раз. Всего на несколько секунд. Они надолго не задерживаются. Что до Холлиса Коулмена… я его никогда не видел, но знаю тех, кто видел. Это случилось до моего прихода. Я слышал, что он упал с лесов, когда работал на потолке вестибюля. Этот потолок… белые камни и сусальное золото… нуждается в постоянном уходе. Его враг — сырость. Значит… вы видели этих троих вместе. И она говорила с Коулменом? Удивительно.