Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

— Вниз! Вниз! Поехали! — кричал Янси, пока Нобл закрывал дверь, а затем внутреннюю решётку.

— Едем вниз, — сказал Нобл голосом, звучавшим так, будто говорил он под водой. Он перевёл рычаг.

Лифт пролетел восемь этажей, миновал вестибюль и рухнул в подвал, разлетевшись в щепки, кровь и кости.

Год спустя на каждом этаже перед лифтом номер два вновь появились таблички «Извините за неудобства: мы обновляемся». Хотя кабина была новой, электрооборудование тщательно проверили и все инспекции прошли безупречно, Деннисон, Берген и владельцы «Клифтона» согласились: пока с этим делом не разберутся, лифт останется закрытым.

Берген знал: не разберутся никогда, даже если каждый год ставить новую кабину и переделывать электрооборудование. Но Деннисон и владельцы ничего такого слушать не хотели, поэтому ночной управляющий молчал.

Но часто Берген сидел у себя в кабинете с сигаретой и хорошим крепким напитком и думал о том случае. С тех пор он несколько раз видел Зелёное платьице. Однажды, в коридоре шестого этажа, она ему кивнула, и он кивнул в ответ, ведь, в конце концов, она принадлежала «Клифтону».

Лифт номер два… загадка. Когда Нобл Пратер погиб в том страшном падении в ноябре 1955 года, лифт какое-то время не использовали, пока не заменили кабину, двигатель и тросы. Семья Нобла получила от корпорации «Клифтон» большую сумму, но как оценить в деньгах преданного человека, проработавшего здесь лифтёром почти тридцать лет? Затем лифт номер два — совершенно новая кабина — начал вести себя непредсказуемо: ехал вверх, когда нынешний лифтёр хотел спуститься, и наоборот, словно рычагом управлял кто-то другой. Наконец дошло до того, что никто из лифтёров не хотел работать в этой кабине: в ней просто чувствовалась опасность, а кроме того — об этом, он слышал, шептались — им казалось, что они в кабине не одни, даже когда были одни.

Так что лучше на время закрыть его, и это время растянулось надолго. А потом… тот случай с агентом. Янси.

Кендрик Фолкнер клялся, что в ту ночь, когда спускался с восьмого этажа, слышал, как мимо него прогрохотал вверх лифт номер два… хотя уже несколько месяцев тот стоял на дне шахты в подвале и им никто не управлял. Так как объяснить аварию?

Деннисон и владельцы этого тоже слушать не хотели, хотя Зелёное платьице однажды положило кусочек сахара в чашку горячего чая Деннисона.

Лучше просто молчать.

Теперь лифт номер два снова был наглухо закрыт и стоял на дне шахты. Пользоваться им попросту было нельзя. После аварии лифтёры опять отказались работать в новой кабине. И ещё был мужчина, которого они и постояльцы иногда успевали мельком увидеть: втиснувшийся в угол, с лицом, искажённым ужасом, скрёбший руками стены, словно пытался найти выход.

Но выхода не было.

Берген курил сигарету, потягивал выпивку и размышлял о непостижимых тайнах мира. Какого мира? Выбирайте.

Он вспоминал пожилую седую женщину в дорогой норковой шубе — миссис Генри Гиллиан из хантсвиллских Гиллианов. Они занимались древесноволокнистыми плитами и были постоянными гостями отеля. С равной долей страха и смятения она говорила ему, что кто-нибудь должен помочь бедняге, никак не способному выбраться из угла лифта; казалось, этот человек глухонемой, но вот что… он так хорошо одет… так прекрасно… в особенности превосходная рубашка: тонкие синие полоски на белом хлопке самого высокого качества.

На что Пол Берген ответил с бледной улыбкой:

— Что ж, это ведь «Клифтон».

А дальше у нас…

Перевод: Sansa