Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Светло-серые глаза парня были пусты, но уставились прямо на Джейса. Дома никого, подумал Джейс. И лампочка на чердаке давным-давно перегорела.

— Мозбарох, — сказал парень тусклым голосом, с мёртвыми глазами, — идёт.

​И тут свет на чердаке вдруг зажёгся, глаза ожили и отвернулись от Джейса, а парень заговорил в телефон:

— Ага, я уже иду. Тебе заказать тыквенный латте со специями?

— Мне тоже закажи, — сказал Джейс, — чтобы я мог в него нассать.

Парень посмотрел на Джейса с удивлением; толпа двинулась, и Джейс услышал, как тот говорит: «Меня сейчас ограбит грёбаный Геркулес», — поспешно скрываясь в её безопасной гуще и крепко прижимая телефон к своему люку.

Господи! — подумал Джейс, идя дальше. Всё страннее и страннее. Но вскоре на Девятой авеню его окликнул полный мужчина в красной майке «Найк»: ухмыльнулся, салютовал знаком скрещённых клюшек и крикнул:

— Эй, Мечник!

​Джейс ответил тем же жестом и едва заметной улыбкой, не сбавляя шага. Приятно, когда тебя помнят. Случалось это не так уж часто: время прошло, составы успели смениться, да и играл он всего два сезона… но всё равно приятно, когда помнят.

Он шёл в свой второй дом — бар и гриль Скотти, примостившийся возле тату-салона на Пятьдесят четвёртой улице, между Девятой и Восьмой авеню. За дверью с красно-синим витражом открывалась история хоккейного клуба «Нью-Йорк Рейнджерс», воплощённая в дубе и коже. По стенам висели вставленные в рамки плакаты, фотографии и программки — от триумфальной победы в Кубке Стэнли 1928 года, когда сорокачетырёхлетний тренер команды Лестер Патрик сам встал в ворота вместо травмированного голкипера Лорна Шабо, до сегодняшнего состава и календаря игр. Были здесь и фотографии с автографами легенд — старых боевых коней Бадди О’Коннора, Чака Рейнера, Гампа Уорсли, Рода Жильбера и Энди Батгейта. Почти целую стену занимал снимок Марка Мессье — Мессии, — поднимающего над головой сияющий Кубок в 1994 году. Уэйн Гретцки в свитере с девяносто девятым номером был навеки запечатлён в стремительном, летящем по льду движении. На стенах висели вратарские маски, автографированные свитера — пара даже от старых «Нью-Йорк Американс», предшественников «Рейнджерс», — в застеклённых рамах, а также настоящий рай для болельщика: клюшки и «печеньки», то есть шайбы, с описаниями победных матчей, начиная всё с тех же двадцатых годов.

С потолочных балок свисало несколько настоящих вращающихся красных фонарей — таких же, как за хоккейными воротами. Скотти включал их в честь «счастливого часа» и когда «Рейнджерс» забивали голы в матчах, которые показывали на огромных плоских экранах.

Скотти неплохо устроился. Джейс Браун, бывший правый крайний «Нью-Йорк Рейнджерс» по прозвищу Мечник — сегодня клетчатая рубашка была как раз в его прежних клубных цветах, — увидел за стойкой Викинга: тот расставлял бутылки в каком-то одному ему понятном порядке. Несколько человек за столиками доедали поздний обед; гриль предлагал хороший выбор сэндвичей и фирменные крылышки «Баффало» с острым соусом «Викинг», от которого задница горела огнём. Приятный, ухоженный спортивный бар, где можно было пообщаться с другими болельщиками «синерубашечников», — вот что представляло собой заведение Скотти Севрина.

Скотти заметил отражение Джейса в зеркале за стеклянными полками с бутылками.

​— О господи! — загрохотал он голосом, похожим на столкновение двух поездов, гружённых восемнадцатью тоннами ржавых металлических балок. — Посмотрите, кто прикатился в бар старого Скотти! Иди сюда, поцелуй меня!

​— Привет, старик, — сказал Джейс, усаживаясь на высокий барный стул. Скотти было всего сорок два, но времена, когда он защищал ворота «Рейнджерс», остались далеко позади; его последний сезон стал первым для Джейса, и за то короткое время, пока их пути пересекались, они успели крепко подружиться. — Как ты?

— Отлично.

​И выглядел Скотти соответственно: широкий мужчина с широким красным лицом и широкой улыбкой во все зубы — пусть часть из них и была имплантами. Плотная шапка рыжих волос, рыжие усы и борода им под стать. На одной из полок за его спиной, отделяя бурбон от джина, стоял рогатый шлем викинга, который Скотти раньше надевал на свои довольно бурные споры — точнее, стычки — со спортивными журналистами.

— У тебя-то как висит?

— Висит. Что сегодня хорошего выпить?

​— Всё. Эй, народ! — прогремел он, обращаясь к посетителям. — Перед вами настоящий герой! Помните Джейса Брауна? Мечника? Ну-ка поаплодируйте парню!

— Не-не-не, — запротестовал Джейс, замахав руками, но посетители захлопали — хотя, как подозревал Джейс, мало кто из них понимал, за что. Похлопали и тут же вернулись к своим сэндвичам и телефонам.

— После твоего прошлого визита я тут подумал, — сказал Скотти. — Для Уэйда я шот придумал, для Райана тоже; надо и для тебя сделать. Кое-что изобрёл. Попробуешь?

— Конечно.

— Ладно, минутку. А пока присмотрись-ка к новой официантке: только что развелась, совершенно свободна.

— В эту игру я не играю, но всё равно спасибо.

Скотти принялся хлопотать за стойкой.

— Моника хочет знать, почему после третьего свидания ты больше не позвонил Кристи. Ей казалось, вы сойдётесь. Что случилось?

— Видимо, просто не сошлись.

Джейс удивился, что Кристи не рассказала всего жене Скотти. После третьего свидания в постели он вошёл в неё с такой силой, что у неё пошла кровь, а на глаза навернулись слёзы. Примерно за год до этого была похожая история с молодой моделью из Финляндии по имени Надин — «полная надежд», как она перевела своё имя. Он наполнил её таким количеством этих надежд и с такой силой, что она