Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
— …ты просто хочешь со мной поссориться, вот чего ты…
— …нет-нет, не согласен, лучшая пицца, я имею в виду самая лучшая, у Тома Джардино, я жить не могу без…
— …а кто сказал, что я вообще должен ещё раз праздновать день рождения, когда тебе уже, блядь, тридцать…
— Да пошло оно всё! — когда Джейс Браун подавал голос, уличная суета вокруг мгновенно замирала: сто девяносто три сантиметра сплошных мышц, густая грива длинных чёрных волос ниже плеч и суровое, будто вытесанное из камня лицо с бледно-голубыми глазами, способными пригвоздить человека к месту. Он отделился от ожидающей толпы и шагнул в водоворот машин, не обращая внимания на рёв клаксонов и вопли взбешённых водителей, которые сворачивали, едва успевая его объехать… и вдруг ему захотелось просто замереть посреди улицы, прямо перед несущимся потоком. Он развёл руки, словно великан, собравшийся взлететь, расправил грудь навстречу мчащимся нью-йоркским машинам и бросил всем вызов: ну, попробуйте меня свалить.
Взвизгнули тормоза, завыли клаксоны; водители осыпали Джейса Брауна сотнями ядрёных ругательств из Латинской Америки, Израиля, Ирландии, Италии и старых добрых Штатов, словно залпами зазубренных копий. Он лишь ухмылялся и стоял на своём; от такой ухмылки даже василиск со страху вылез бы из собственной шкуры, и её хватило, чтобы остановить все машины, рвавшиеся вперёд, готовые к столкновению металла и плоти.
— Переходите! — крикнул он людям, которых оставил на углу, когда те направились на север. А тем, кто ждал возможности перейти на юг: — Давайте!
Но никто не двинулся, оцепенев то ли от страха, то ли от благоговения, и Джейс увидел, как несколько человек направили на него телефоны, чтобы снять безумца с Девятой авеню на фото или видео.
— Уйди с дороги! — крикнул с другой стороны конный полицейский. — Идиот!
Ухмылка Джейса не угасла. Он показал полицейскому средний палец. Тот воскликнул: «Эй, эй, эй!» — но этим и ограничился. Тогда Джейс пожал плечами и пошёл дальше, спуская с цепи весь этот затор: машины хлынули вперёд, едва не сталкиваясь, словно рухнула сдерживавшая их девятиметровая плотина. Пешеходы на противоположном углу расступались перед ним, шарахались от его тени и тут же возвращались к телефонным разговорам.
Джейс покачал головой. Попробуй сделать людям добро — и что получишь взамен? Впрочем, ему хотелось выпить. Ему нужно было выпить, хотя шёл только третий час. Роузи сообщил неутешительные новости. Ну и что? Он привык… ну и что?
Он шёл широким шагом. Люди, которые не смотрели по сторонам и едва не врезались в него, на миг приходили в ужас, ожидая столкновения, которое переломает им все кости. Но при своих габаритах Джейс был проворен: если они не успевали увернуться, он-то уж успевал наверняка. Одет он был как всегда: клетчатая рубашка — сегодня красная с синим — с закатанными рукавами, потёртые джинсы и байкерские сапоги. Он был человеком простым, и его это устраивало. Мобильные телефоны он презирал: они превращали людей в рабов… вечно нужно что-то проверять, вечно быть привязанным к этим проклятым штукам и жертвовать своей частной жизнью ради того, что выдаётся за развлечения и общение. Правда, в глубине кармана он носил телефон, но по той же причине, по какой имел одну-единственную кредитку: таксофона днём с огнём не найдёшь, а стоит показать кассиру купюры, и лицо у него перекашивает, будто наличные теперь вызывают раздражение — как ядовитый плющ или что-то в этом роде.
Мир ему больше не очень нравился. Мир становился чужим и странным. Ему было тридцать пять: уже не мальчишка, но и до меню у червей было ещё далеко, и все эти высокие технологии и суету ему следовало бы принимать в том же размашистом темпе, в каком он ходил. Однако он чувствовал себя в стороне от всего этого… от ежедневной толкотни и спешки… от тревог из-за вещей, которые в конечном счёте были лишь мимолётными тенями… от налитых яростью глаз из-за того, правильно ли приготовили твой замысловатый кофе, влез ли кто-то в очередь перед тобой… хватает ли горчицы или кетчупа на гамбургере из забегаловки — и не дай бог забыли солёный огурчик… от истерик, если кто-то напутал с бронью билетов на очередной блокбастер про супергероев… всё это… все эти бессмысленные вещи, которые вдруг стали настолько чертовски важны, что люди почти сходили с ума.
Он подумал: вот бы пройти мимо людей, которые на углу Пятидесятой улицы ждали просвета в потоке машин, и просто идти дальше; а если грузовик его собьёт — ну и что, страховка покроет и разбитый грузовик, и жизнь водителя. Но он сбавил шаг. Лучше не спешить, подумал он. Бар Скотти всегда его дождётся. Без спешки, без суеты… спокойно.
И здесь, на этом углу, как на любом другом, все держали в руках телефоны.
— …ей-богу, Джимми, этот придурок меня работой в гроб загонит. Как я должен…
— …никогда таких потрясающе красивых туфель не видела, и он говорит, их продают со скидкой, всего за…
— …ты видел этот гребаный твит? Можешь поверить, чтобы кто-то…
— Мозбарох идёт.
Джейс понял: стоявший рядом человек произнёс это не в телефон, а прямо ему на ухо, запрокинув голову. Он повернулся и увидел внизу худого парня лет двадцати с небольшим, на вид ни разу не видевшего солнечного света. Под коричневым беретом торчала растрёпанная копна светлых волос; на подбородке —