Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

А потом… Марс Миттельсен.

​После этого Джейс попробовал свои силы в спортзале Джерси-Сити, где готовили бойцов смешанных единоборств. Но когда он обрушил кулаки на спину местного чемпиона — русского зверя по имени Григорий Кузня, ростом два метра и весом под сто сорок килограмм, — три позвонка хрустнули, словно сухие ветки.

​На него хотели подать в суд. Поднялся настоящий шум: Кузня, скорее всего, навсегда выбыл из ММА[127], и Джейс слышал, что к делу причастна русская мафия. Он нанял адвоката, но понимал, что ему ещё повезло: ночью во сне его хотя бы не придушили наёмники. Мог ли он стать бойцом ММА? Возможно, но кто после всего этого рискнёт выйти с ним в октагон? О, журнал «Спортс иллюстрейтед» смачно смаковал эту историю!

«Мозбарох, — подумал он, пока поезд со скрежетом мчался к Ньюарку. — Идёт.»

Идёт.

Вдруг Джейса вспышкой накрыло видение. Он так их и называл — вспышки. Картины в голове: одни вспыхивали на пару секунд, другие задерживались на минуту и дольше. В этой он стоял на вершине башни из белого камня, усыпанной драгоценными самоцветами размером с мужской кулак. Сумерки. Пальмовые листья шуршали на ветру. Внизу простиралась пустыня. Снизу долетал далёкий гул рынка — башня стояла на самом краю города, — а вместе с ним пряные, резкие ароматы восточных благовоний. У бедра он сжимал тяжёлый изогнутый меч. За дюнами он настигал взглядом огромную бурю, чернившую западный небосвод и стремительно накатывавшую на него и пустынный город. Тучи полыхали багряными, ярко-синими и зелёными молниями. Буря разрасталась, затапливая весь горизонт. Грома пока не было слышно. Люди на рынке и в домах из песчаника ни о чём не подозревали, но Джейс — на высокой самоцветной башне, с мечом в сжатой ладони, с длинными чёрными волосами, развевавшимися по обнажённым плечам, — твёрдо знал: Мозбарох идёт.

​«Эй! — подумал он и резко открыл глаза. — Эй! Что это, чёрт возьми, было?»

Вспышка уже угасала, но была абсолютно безумной. И что ещё безумнее — он твёрдо знал, что этот пустынный город называется Наджира, а правит им Та, Что Шествует В Красе.

Королева Табит — вот как её звали.

Что?

Поезд входил на станцию. Он теряет рассудок. То, что от него осталось.

Ещё пара таких фокусов — и прямиком в дурдом. Вспышки всегда были детализированными и часто пугали до жути: слизнеподобная тварь, выбирающаяся из зловонной жижи в глубине джунглей. Пещера со скелетами, прикованными к стенам, и что-то двуглавое, выползающее к нему из самой глубокой тьмы, с четырьмя глазами на каждом лице; сад наслаждений, где женщины под покрывалами скользили бесшумно, словно тени, а некоторые и впрямь были бестелесными духами. Замок в облаках из витражного стекла. Человек-зверь с окровавленной шипастой булавой, идущий на него под палящим солнцем гладиаторской арены. Но никогда прежде ему не казалось, что он по-настоящему помнит всё это, будто это безумие — реальность, и уж тем более — и это совсем безумие — знает имена тех, кто там правит.

И что Мозбарох идёт именно в Наджиру — прямиком из этой жуткой бури.

Джейс поднялся с места. Вышел из поезда, покинул станцию и зашагал к автобусной остановке, но шаг его уже не был таким широким и уверенным, как ещё пару часов назад.

Он чувствовал: что-то меняется. Он сам меняется, причём слишком быстро. Не дойдя до остановки, он замёрз на месте и окинул взглядом небо. Обычный солнечный день, лишь пару легких полосок высоких облаков, тепло… никакой бури на горизонте. В прогнозе, насколько он знал, тоже не предвиделось никаких непогод. Так почему он вообще её ищет и ждёт?

— Полное безумие, — пробормотал он. — Я, блин, просто схожу с ума.

Нужно стряхнуть всё это и вернуться на твёрдую почву: в настоящий мир, в настоящую жизнь. Подальше от странных сцен его вспышек, настолько ярких, что они казались мимолётными воспоминаниями о чьей-то иной жизни в далёком прошлом и далёкой стране. А может, и не об одной. Но где бы ни находилось это место, с его слизнем, пещерной подземной тварью, женщинами-тенями и прочими порождениями больного мозга… он чувствовал: если оно когда-нибудь и существовало, то давно сгинуло под песками и морями времени.

Нет, это просто больной мозг даёт сбои — вот и всё.

Джейс сел в автобус и поехал к Ральфу. Вспышка: яма в темнице; кричащую женщину, подвешенную на тяжёлых цепях, опускают вниз; к ней тянется нечто с призрачно-белыми щупальцами, и Джейс прыгает на эту тварь с мечом, рубя и кромсая. И снова вспышка: всадники в металлических масках на окованных в железо конях продвигаются сквозь лес в синем лунном свете, а Джейс в плаще из львиной шкуры защищает караван прекрасной принцессы после того, как жалкие сопляки из королевской стражи разбежались, спасая свои собственные шкуры.

Её имя? Ронеселла Лохнандская. А кто он сам?

​Джейс Браун? Или кто-то другой… спрятанный в его мышцах, мыслях и душе?

От остановки он прошёл четыре квартала до своего дома, вошёл в квартиру и некоторое время лежал на диване, положив на лицо холодную мокрую тряпку. Проверил прогноз погоды в телефоне. Ночью — переменная облачность, вероятность дождя — ноль. Постоял у окна, глядя на небо, пока не начали сгущаться сумерки; потом настало время сходить за ужином для Ральфа: старик планировал лечь спать в восемь.

В кулинарии Брагмана он ждал у прилавка свой заказ: чечевичный суп, луковый хлеб, упаковку из шести банок «Миллера» и для себя — сэндвич с пастрами с порцией картофельного салата. И тут он увидел молодую чернокожую женщину в деловом костюме, которая шла прямо к нему с телефоном у уха и с тем самым пустым лицом… лицом посланника, который не