Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Когда женщина остановилась перед ним и открыла рот, Джейс опередил её:

— Я знаю.

Выражение её лица мгновенно изменилось. Она тут же вернулась к себе, отвела взгляд от Джейса и, шагая мимо, произнесла в телефон:

— …всё этот пластик в океанах, он убивает всё живое. Я на днях Шону говорила: мы уже…

Уложив пакет с едой в корзину своего «Швинна», Джейс нажал на педали, направляясь к Ральфу. Краснокирпичный дом стоял в тесном ряду таких же домиков-близнецов, но улица была обсажена деревьями, а в паре кварталов зеленел неплохой парк, хотя Ральф теперь редко выбирался наружу. Район считался довольно безопасным и пока не давал Ральфу повода пустить в ход тяжёлый самозарядный «Глок», который тот держал заряженным и наготове в тумбочке у кровати.

Джейс пристегнул велосипед цепью к перилам крыльца и нажал кнопку звонка. Ещё раз окинул взглядом темнеющее небо… всё те же пара тонких, высоких облаков, больше ничего.

— А вот и мой amice! Ia fundul aici![128] — прохрипел Ральф голосом, похожим на хруст гравия, когда отодвинул засов внутренней двери и отщёлкнул замок на внешней сетчатой.

Он всё ещё время от времени вспоминал язык своего детства, румынский, и только что предложил «дружищу» «заносить свою задницу внутрь».

​— Принёс еду, — сказал Джейс, когда они закончили привычный ритуал: Ральф откатил инвалидное кресло назад, а Джейс закрыл и запер обе двери.

Из дальней комнаты доносилось бубнение телевизора.

— «Мэтлок»?[129]

Именно. Давай скорей, у меня в животе уже целая симфония урчит.

Ральф был очень стар. В дни былой славы он казался настоящим гигантом, но время иссушило его: в джинсах и привычном свитере с высоким воротом он теперь казался лишь дряблой кожей и морщинами, обтягивающими хрупкий скелет. В Ральфе Полеску трудно было узнать того грозного крепыша с фотографий и плакатов, висевших на сосновых стенах среди прочих реликвий «Рейнджерс». Там было много снимков покойной жены Мины — перед ними горели памятные свечи, освещая её лицо. Ещё фотографии сына Майкла с семьёй, одноклубников по «Рейнджерс», несколько снимков самого Джейса… этот дом мог стать таким же музеем истории «синерубашечников», как и заведение Скотти..

Но у Чудо-парня над изборозденным морщинами лицом всё ещё пышно струились белые волосы, а в ясных голубых глазах, затерявшихся в складках кожи, оставались ум и живой юмор. Мало кто догадывался о непрекращающейся боли в изъеденных артритом коленях, спине, шее — да практически во всём теле. Джейс иногда заходил в аптеку «Си-ви-эс» за лекарствами по его рецептам и думал, что такими таблетками мог бы подавиться даже тяжеловоз.

Джейс пошёл на кухню, Ральф поехал следом. В доме было довольно чисто: раз в неделю приходила бригада уборщиц, услуги которых оплачивал один из бывших одноклубников Ральфа. Но избавиться от запаха старости в доме, который был почти ровесником своего хозяина, оказалось не так-то просто. Так уж устроена жизнь. К тому же большая часть мебели сохранилась ещё с тех времён, когда Мина была жива, а Майкл едва научился ходить.

Картинка на экране телевизора — в высочайшем разрешении: видны каждая пора на коже и мельчайшие кристаллики льда, вылетающие из-под лезвий коньков. Поразительно… куда чётче, чем у самого Джейса.

Они ужинали и пили пиво с раскладных подносов прямо перед телевизором. Когда «Мэтлок» закончился, Ральф, по привычке, переключил на канал старых телешоу: сначала посмотрели «Джеопарди!»[130], потом «Семейную викторину»[131], а за ней — «Колесо фортуны»[132].

— Этот парень, этот deșteptule… уже почти двенадцать тысяч баксов отхватил, — пробормотал Ральф.

Он, как всегда, макал луковый хлеб в суп.

​— А ты сам сможешь назвать три гребучих спутника Сатурна?

— Нет, не могу.

— Да кто вообще может, кроме эких умников? Вчера тут одна бабёнка была, так она просто чёртов знаток хоккея. Ей-богу! В спортивной категории. Горди Хоу и Уэйн Гретцки. Знаешь, какой был вопрос?

— Назовите единственных двух хоккеистов, забивших больше восьмисот голов.

Джейс помнил, что этот самый выпуск «Джеопарди!» уже показывали на прошлой неделе.

​— Если бы ты этого не знал, мне пришлось бы надрать тебе задницу, — проворчал Ральф и замолчал, продолжая жевать и смотреть на экран.

— Слушай, Ральф, — через некоторое время сказал Джейс. — Ты когда-нибудь слышал имя Мозбарох?

​— Что это, метал-группа какая-то?

— Нет.

— Похоже на рок-группу. Тяжёлая музыка, сатанисты или вроде того. Уши тебе нафиг выжгут. Что это вообще?

— Имя. И я больше ничего не знаю.

— Тогда чего меня спрашиваешь? В такой музыке я ни чёрта не смыслю.

Ральф кашлянул — глубоко, тяжело, болезненно. Ещё раз, потом ещё, каждый кашлевый толчок отзывался взрывом в груди, пока старик не выдернул бумажную салфетку и не прижал ко рту. Джейс увидел, как корчится от боли его иссушенное тело. В мгновение ока он вскочил и оказался рядом.

— Эй, эй! Ты в порядке? Что-нибудь нужно?

Ральф ответил не сразу. Потом опустил салфетку, и Джейс увидел на ней кровавую слюну.

— Новые лёгкие, — прохрипел Ральф. — Есть запасные?

— Когда тебе в следующий раз к врачу?

— А-а-а, да к чертям всё это! Ещё таблетки мне не нужны, я в них уже по самые уши. Вот что действительно нужно — ещё