Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон

Хантер Гоатли: Вам трудно входить в сознание персонажей, которые радикально отличаются от вас, вроде Кобры, Роуча или Кусаки?

Роберт Маккаммон: Нет, не особенно. Не знаю почему, но настроиться на мерзкий лад не так уж трудно. Наверное, и думать по-мерзкому несложно.

Хантер Гоатли: При чтении это чувствуется. В героя поставить себя может каждый, но в ваших книгах легче, чем у большинства авторов, почувствовать и злодея.

Роберт Маккаммон: Мне никогда не особенно трудно поставить себя в такое положение. Вы раньше сказали, что часть меня есть во всех персонажах — часть автора присутствует в каждом. Это совершенно верно, независимо от того, злодей это или хороший человек: ты действительно являешься частью каждого. И я верю, что автор ужасов способен прожить на бумаге свои… свои… не скажу «навязчивые идеи»… свои… странные фантазии, что ли. Например: как бы ты кого-нибудь убил? Писатель ужасов лучше большинства может разыграть это, продумать, описать на бумаге. А потом все говорят: «Чёрт, здорово получилось», — и ещё платят тебе за это. Ты хорошо поработал — а всего-то задавался вопросом, каково это могло бы быть.

Хантер Гоатли: Хорошо, что это можно выпустить таким способом…

Роберт Маккаммон: Ага!

Хантер Гоатли: Что можете рассказать об ограниченном издании «Лебединой песни»?

Роберт Маккаммон: Насколько я слышал, оно должно выйти этим летом. Это будет иллюстрированное издание. Я очень этому рад. Должно получиться действительно качественно. Я ещё не знаю, как будет выглядеть оформление, но звучит многообещающе.

Хантер Гоатли: Я немного расстроился, что «Лебединая песнь» первоначально вышла только в мягкой обложке. Книга настолько хороша, что хотелось чего-то более долговечного.

Роберт Маккаммон: Я рад, что теперь всё складывается именно так. Издание будет хорошо выглядеть и прослужит долго.

Хантер Гоатли: Вас не раздражает, что ваши книги сначала выходят в мягкой обложке?

Роберт Маккаммон: Книга вроде «Лебединой песни» в твёрдой обложке стоила бы так дорого, что люди просто не смогли бы её себе позволить. Кроме того, если ты ещё не знаменит, книги в твёрдом переплёте продаются чрезвычайно трудно. Я хочу, чтобы мои книги прочитало как можно больше людей. В этом смысле меня устраивает мягкая обложка: читатели могут её купить.

Хантер Гоатли: Немного о рассказах. В начале карьеры вам трудно давалась короткая форма?

Роберт Маккаммон: Я начинал с рассказов ещё в колледже, но ничего не удавалось опубликовать. Отправлял тексты — и все возвращались с отказами. Поэтому считал, что рассказы мне не особенно удаются: ведь первый же написанный мной роман был опубликован. «Грим» стал моим первым опубликованным рассказом. Его попросили написать для одной книги — я и написал. Теперь стараюсь создавать рассказы между романами, накапливать запас. Если кто-то делает тематическую антологию, просит меня что-нибудь написать и тема кажется интересной, я берусь. Но иногда просто нет хорошей идеи для рассказа. У меня наверху лежат два незаконченных. Один называется «Dark Eye», другой — «Ночь, когда я убил Короля»: парень обнаруживает, что настоящий Элвис Пресли жив, и пытается его убить, потому что сам работает двойником Элвиса. [Этот рассказ я никогда не закончу, поэтому и рассказываю.] Он двойник Элвиса и выясняет, что Элвис жив, а значит, если публика узнает правду, все двойники Элвиса останутся без работы! [Смеётся.] Я никогда его не закончу! Говорю это потому, что рассказ написать совсем не просто. Бывает, пишешь — и бац, упираешься в стену: «Куда теперь?!» А ты не знаешь.

Хантер Гоатли: Что нового у вас скоро выйдет?

Роберт Маккаммон: У меня есть рассказ в книге The Book of the Dead — «Съешь меня». За последние месяцы я написал ещё несколько, но уже забыл, в каких антологиях они появятся. Есть «Ящер» и ещё пара вещей. В «Синий мир» войдут «Что-то происходит», необычный рассказ «Булавка», ещё один необычный — «Чико». Есть «Призрачный мир» для книги Post Mortem. Это история о нашем мире, где все когда-либо умершие вдруг начинают возвращаться к жизни — люди всех времён, поколений и эпох одновременно. Полный хаос. [Смеётся.] Это смешно, хотя, надеюсь, одновременно и немного серьёзно. Не знаю, когда выйдут те книги. Я люблю рассказы, но писать их бывает тяжело.

Хантер Гоатли: Я знаю, что вы не очень много читаете в жанре. Кого или что всё-таки читаете?

Роберт Маккаммон: Ну, читаю вещи Джо [Лансдейла], Питера Страуба, Томаса Харриса… Что тут скажешь? Трудно просто выхватывать имена из воздуха. Мне нравятся вещи Клайва [Баркера]. В основном читаю биографии и историю. Ещё мне присылают много рукописей. Сейчас лежит одна, которая выглядит довольно интересно, — роман о вампирах. Издатели присылают такие рукописи.

Хантер Гоатли: Чтобы получить от вас отзыв, который можно напечатать на обложке?

Роберт Маккаммон: Да. Не знаю, насколько это вообще помогает. Мне помогло! Слава Богу, Дин [Кунц] и Джон Сол прочитали «Лебединую песнь» — их отзывы действительно помогли. Хорошо, что они не сказали: «Мне ужасно не хочется этим заниматься, и я не стану!» Поэтому и мне, наверное, лучше ничего такого не говорить.

Хантер Гоатли: А что насчёт обложек — от старых изданий Avon до новых переизданий и британских выпусков? Вы довольны оформлением? И насколько можете влиять на него?

Роберт Маккаммон: Сейчас у меня больше права голоса, чем