Повести и рассказы - Роберт Рик МакКаммон
[Смена кассеты.]
Хантер Гоатли: Поговорим о надежде в финалах ваших романов. В «Они жаждут» надежды почти нет до самого конца, и я заметил, что для некоторых читателей это слишком тяжело. Когда я читал «Куджо» Стивена Кинга, я почувствовал себя обманутым, когда ребёнок погиб. Да, возможно, это реалистично, но я чувствовал себя обманутым: прошёл вместе с героями триста-четыреста страниц — и ребёнок умер…
Роберт Маккаммон: Мне нужен кто-то, за кого можно болеть. Возможно, это старомодно, возможно, нереалистично, но, чёрт возьми, я устал от беспросветной тьмы. Не считаю, что всё обязано быть тёмным постоянно. На эту тему я могу разойтись не на шутку! [Смеётся.]
Хантер Гоатли: У меня похожая проблема со старыми авторами — По и Лавкрафтом. По мне нравится, Лавкрафт — нет, но оба очень мрачные, тоскливые… после них чувствуешь себя паршиво.
Роберт Маккаммон: Да. Я стараюсь добавлять больше юмора. Думаю, в «Часе волка» его больше.
Хантер Гоатли: В «Кусаке» его было полно.
Роберт Маккаммон: Надеюсь. Иногда юмор вписать трудно. Я просто не люблю тьму, ещё тьму поверх тьмы и затем ещё больше тьмы — без надежды. Не вижу смысла путешествовать вместе с персонажами, если чувствуешь, что этот путь никуда не ведёт.
Хантер Гоатли: Это не доставляет удовольствия.
Роберт Маккаммон: Нет, не доставляет. И никуда тебя не приводит. Кто-то скажет: "Нет, приводит: показывает, насколько наш мир разложившийся, безжалостный и жестокий!" И я уверен, это правда — мир действительно жесток. Но я не хочу участвовать в утверждении: "Да, мир жестокий". На это ответят: "Ну и отлично. Так и должно быть". А я совершенно не думаю, что так должно быть. И хочу говорить: нет, так быть не должно.
Хантер Гоатли: Мне кажется, «Лебединая песнь» прекрасно передаёт эту мысль: даже после ядерной войны остаётся надежда…
Роберт Маккаммон: Надежда есть, если каким-то образом избавиться от человеческой жажды власти, которая на самом деле ничего не стоит. Каждый хочет всё больше того, чего у него и без того навалом. Кажется, если убрать это и заставить людей работать вместе — да, возможно, звучит банально, возможно, так оно и есть, — но когда люди объединяются, дело действительно движется.
Хантер Гоатли: Раньше сегодня мы говорили о комиксах. Ваш рассказ «Ночь призывает Зелёного Сокола» меня просто поразил. На него повлияли «Хранители»? Вы читали Watchmen?
Роберт Маккаммон: Нет, «Хранителей» я не читал, но рассказ вырос из всех комиксов, которые я читал ребёнком. И из киносериалов, на которые ходил в детстве: сериалов о Бэтмене, Зорро — они были великолепны.
Хантер Гоатли: Мне очень понравился рассказ — серийный убийца, главы как серии, герой старого сериала…
Роберт Маккаммон: Знаете, забавно: кто-то сказал мне: «Интересно, как Маккаммон это придумал: парень играл в киносериалах, а потом появляется серийный убийца». Я сидел и думал: «А я об этом даже не подумал!»
Хантер Гоатли: Правда?
Роберт Маккаммон: Правда. Совершенно не заметил игры слов между «серийным убийцей» (serial killer) и «киносериалами» (serials), в которых снимался герой, пока кто-то мне на неё не указал.
Хантер Гоатли: Мы говорили о любимой книге. А есть любимый рассказ? Или выбрать слишком трудно?
Роберт Маккаммон: Есть два, которые мне действительно нравятся и, наверное, могли бы делить первое место. Один — «Что-то происходит». Я очень им доволен: там использованы имена других авторов ужасов — я собрал всех, кого смог вспомнить. И ещё мне очень нравится «Призрачный мир». Ни один из них пока не вышел, но…
Хантер Гоатли: Мне понравился «Грим», хотя его буквально растерзали в Darkroom. У самого рассказа был финал в духе Роберта Блоха, почти как в The Twilight Zone.
Роберт Маккаммон: Телеверсия изменила всё — вплоть до имён второстепенных героев, непонятно зачем. Я прямо вижу огромный стол, за которым сидят люди и говорят: «Не думаю, что этого парня стоит называть Джо; пусть будет Рэд. Вам не кажется, что лучше Рэд?» [Смеётся.] «Нет, думаю, его надо назвать мистер Грин. И я буду биться насмерть, чтобы его переименовали в мистера Грина!» Я буквально вижу эту сцену. Не знаю, зачем всё это было нужно.
Хантер Гоатли: А адаптацией «Ночных пластунов» для The Twilight Zone вы остались довольны?
Роберт Маккаммон: Да, они хорошо справились, и мне очень понравился результат. Когда я сел смотреть «Грим», мне было страшно: это была первая моя вещь на телевидении. Но через несколько минут страх исчез, потому что на экране уже не было моего произведения. Это не имело никакого отношения ко мне и к тому, что я написал. Поэтому я с опаской ждал, что сделает The Twilight Zone, и старался эмоционально не вкладываться — не понимал, нервничать мне или радоваться. Но они сделали хорошую работу.
Хантер Гоатли: Мне понравился ваш рассказ «Лучшие друзья».
Роберт Маккаммон: Это была другая вещь. Я написал её специально, чтобы попробовать себя в более натуралистичном хорроре. Хотел сделать что-то строго в рамках жанра: мне казалось, заядлым поклонникам хоррора такое понравится. Поэтому решил попробовать написать просто чистый, бескомпромиссный хоррор.
Хантер Гоатли: Horror Writers of America — сравнительно новая организация. Разве идея создать HWA не принадлежала вам?
Роберт Маккаммон: Идея — да. Но