Воздушная кавалерия. Том 11 - Джек из тени
Принц остановился ровно в двух шагах от центрального стыка серых портьер. Он не стал оборачиваться к свите или позировать прессе. Фернандо просто замер, заложив руки за спину, и выжидательно посмотрел на глухую ткань.
Ждать пришлось недолго. Буквально через десять секунд тяжелая ткань слегка колыхнулась. Стык портьер разошелся в стороны. Из полумрака павильона, навстречу слепящему свету вспышек и сотням устремленных глаз, шагнул молодой человек. В толпе раздался коллективный вздох, который тут же сменился нарастающим шепотом.
Вышедший не походил на стереотипного русского боярина, которых европейская пресса привыкла изображать в соболях и с окладистыми бородами. На нем был безукоризненно скроенный костюм из темно-синей ткани, которая при движении едва заметно гасила блики света. Никаких кричащих украшений, кроме тускло поблескивающего на лацкане серебряного крыла. В правой руке он держал трость с набалдашником в виде головы волка. Его движения были плавными и экономными, с той легкой ленцой, которая выдавала человека, привыкшего убивать не реже, чем подписывать контракты.
Испанские гранды в первых рядах ощутимо подобрались, узнав того, кто стоит перед ними. По фотографиям из светской хроники, по видеозаписям из ГИС, по тем самым слухам, от которых седели дипломаты в Лондоне и Берлине.
Граф Кирилл Андреевич Строганов. Имперский Аудитор, человек, что не считался со старой аристократией в Петербурге и перекроивший карту военных поставок половины континента.
Кирилл остановился напротив Фернандо. На мгновение повисла пауза, во время которой обе стороны просто смотрели друг другу в глаза. В памяти принца еще свежи были воспоминания о том дне, когда этот самый человек с гитарой в руках разорвал в клочья шаблоны Зимнего дворца, а затем тихо, но очень убедительно пообещал достать его даже в Эскориале, если он обидит Анастасию Юсупову.
Фернандо первым сломал протокольный лед. Широкая, абсолютно искренняя улыбка озарила лицо инфанта. Он сделал шаг вперед, протягивая руку.
— Рад приветствовать вас на испанской земле, граф! — громко произнес принц. — Надеюсь, мадридская жара не слишком утомила вашу делегацию?
Строганов ответил крепким, уверенным рукопожатием. Никаких церемониальных поклонов, только легкий, полный достоинства кивок равного равному.
— Ваше Высочество, — голос Кирилла прозвучал глубоко, его испанский был безупречен, без малейшего намека на славянский акцент, что заставило стоявшего позади министра промышленности удивленно вскинуть брови. — Жара Мадрида — ничто по сравнению с теплотой вашего приема. Благодарю, что нашли время в своем графике.
— Я не мог пропустить событие, о котором трубит вся пресса от Севильи до Барселоны, — усмехнулся Фернандо, отпуская руку графа. Он выразительно скосил глаза на серую ткань за спиной Строганова. — Ваши… недоброжелатели утверждают, что вы привезли нам музейные экспонаты прошлого века. Паровые котлы и угольные топки.
Кирилл усмехнулся одними уголками губ. Зеленоватый отблеск на долю секунды мелькнул в глубине его зрачков.
— Мои недоброжелатели, Ваше Высочество, обычно плохо заканчивают именно потому, что живут иллюзиями, — ровным, лишенным всякого пафоса тоном ответил Строганов. Он повернулся вполоборота к затаившей дыхание толпе и возвысил голос, переходя на безупречный английский, чтобы его поняла международная пресса: — Господа. Европа привыкла зависеть от Пыли. Вы дышите ею, вы питаете ею свои заводы, вы строите на ней свою безопасность. Вы просили показать вам альтернативу? Вы хотели увидеть будущее, независимое от капризов аномалий?
Кирилл переложил трость в левую руку, а правой ухватился за толстый витой шнур, стягивающий стык портьер.
— Добро пожаловать в реальный мир, — произнес граф.
Строганов резко, с силой дернул шнур вниз. Замки под потолком с громким щелчком разомкнулись. Тяжелые серые полотнища, скрывавшие павильон, разошлись в разные стороны.
Толпа инстинктивно подалась назад. Журналисты опустили камеры, забыв нажать на спуск. Министр промышленности Испании открыл рот, издав звук, похожий на сдавленный писк. Даже Фернандо, знавший примерно, что ожидать, застыл с расширенными глазами.
Русский павильон не имел ничего общего с изящными, залитыми мягким светом стендами, где обычно демонстрировали изящные артефакты и пылевые агрегаты.
Это была выставка брутальной, неприкрытой мощи. Пространство павильона было залито резким, холодным светом прожекторов. И в этом свете, на подиумах из рифленого металла, высились те самые новинки.
В самом центре экспозиции стоял циклопический агрегат. Это был не изящный пылевой котел, а колоссальный V-образный двенадцатицилиндровый дизельный двигатель. Его металлические грани блестели от свежей машинной смазки. Толстые магистрали топливопроводов, ребра охлаждения — агрегат выглядел как металлическое сердце древнего бога войны. Рядом с ним, на отдельном стенде, в разрезе демонстрировался газотурбинный двигатель — ощетинившийся лопатками компрессоров цилиндр, обещавший запредельную тягу.
Чуть поодаль возвышалась буровая установка мобильного типа на тяжелом многоосном шасси. Массивные шины с глубоким протектором, гидравлические опоры, стальная мачта, уходящая под самый купол Экспоцентра. Эта техника была создана не для паркетных залов, а для того, чтобы вгрызаться в вечную мерзлоту и каменистый грунт, игнорируя любые условия вокруг машины.
Кирилл не стал ждать, пока шок пройдет. Он поднял руку, подавая невидимый сигнал своим подчиненным, стоявшим у пультов управления в глубине павильона. Огромные полотнища одно за другим расходились в стороны, демонстрируя новую технику.
Инфант Фернандо первым вышел из оцепенения. Принц медленно, словно зачарованный, сделал шаг вперед, пересекая невидимую границу павильона. Он подошел к ограждению, где во всей красе демонстрировал себя огромный тягач.
— Madre de Dios… (Матерь Божья…) — прошептал инфант.
Кирилл подошел следом, встав рядом с принцем.
— Это только начало, Ваше Высочество, — перекрывая гул мотора, произнес Строганов. Он указал тростью на макеты перерабатывающих заводов, раскинувшихся в левом крыле экспозиции. — Мы привезли не просто железо. Мы привезли полный цикл. От добычи углеводородов до переработки в топливо и полимеры. Эта техника не боится зон с нулевым пылевым фоном. Ей не нужны одаренные Кинетики для настройки контуров. Ей нужен только обученный механик с гаечным ключом и бак горючего.
Сзади наконец-то прорвало плотину. Журналисты, опомнившись, хлынули в павильон, сметая на своем пути зазевавшихся аристократов. Вспышки фотокамер слились в сплошной стробоскоп.
Министр промышленности Испании, бледный и потный, подбежал к буровой установке, трогая холодную сталь бура. Французские представители лихорадочно строчили в блокнотах, зарисовывая схемы газотурбинных лопаток, а пара британских дипломатов с позеленевшими лицами спешно пробивалась к выходу — им нужно было срочно передать в Лондон, что энергетической монополии короны только что был нанесен серьезный удар прямо в центре Мадрида.
— Вы понимаете, что вы делаете, граф? — тихо спросил Фернандо, не глядя на Кирилла.