Битва за Юкатан - Алексей Птица

Также я организовал курсы подготовки для пеонов без боевого опыта. Они не умели стрелять, не знали, как держать винтовку, как двигаться в строю. Я сам показывал им, как перезаряжать оружие, целиться и при этом не бояться выстрела. Они смотрели на меня со смесью страха и надежды, которая бывает у людей, когда они впервые берут в руки оружие. А ещё я отправил трёх индейцев в сельву с весточкой от меня. Они ушли в джунгли, как тени, и я знал, что они вернутся с ответом или не вернутся вовсе.

Каждый день приносил новые заботы, но я чувствовал, что двигаюсь в правильном направлении. Война ждала, и я должен подготовить людей к ней. Времени у меня оставался месяц, и каждая минута, потраченная на подготовку, приближала к победе. Асьенда оживала, и вместе с ней оживала моя надежда, что всё получится.

Через две недели, как мне и обещали, начало поступать оружие. Сначала пришли небольшие партии: ящики с винтовками, патронные ящики, ещё не распечатанные, с запахом смазки и свежего дерева. Потом пришли обозы с провиантом, мукой, сухарями, вяленым мясом. Всё это складировалось в старых амбарных постройках, и я сам тщательно проверял каждый ящик, каждую упаковку, потому что от этого зависели жизни людей.

Затем привезли деньги на покупку продуктов и содержание воинов, которых я пока кормил за свой счёт. Я пересчитал монеты и купюры, чувствуя их тяжесть в руках, и понял, что теперь могу не беспокоиться о том, что мои люди останутся голодными. И напоследок пришёл официальный приказ от губернатора о назначении меня командиром сводного отряда асьендадос с присвоением капитанского звания. Бумага была плотной, с гербовой печатью и подписью самого Мачадо.

К этому времени я смог собрать и обучить четыреста пятьдесят человек. Пеоны из окрестных асьенд, в основном крестьяне, которые никогда не держали в руках винтовку, но готовые учиться, лишь бы вырваться из оков своего безрадостного существования. Они приходили с надеждой в глазах, и я видел, как страх постепенно уступает место уверенности.

Ещё пятьдесят человек пришли из сельвы, все мои старые воины, которых я когда-то оставил там. Их вёл один из моих проводников, и они появились в лагере на рассвете, грязные, усталые, с винтовками за плечами. Увидев меня, они молча становились в строй, как будто и не уходили. Я смотрел на них, и внутри меня поднималось гордость и понимание, что я не один, и за мной стоят многие, а за ними распрямляет крылья Тень Кукулькана.

Собрав людей в один отряд, закупив и частично наняв повозки, я отправился в Вальядолид. Дорога оказалась долгой и пыльной. Солнце палило, и люди шли, обливаясь потом, но никто не жаловался. Я ехал впереди, а позади меня слышался мерный шаг сотен ног, скрип колёс, редкие команды, и этот звук стал для меня музыкой, которую я ждал долгие годы.

По пути я получил два письма: одно от падре, другое от губернатора. Падре писал, что всё готово для моей семьи, что Ишчель и девочки, когда приедут, окажутся в безопасности в монастыре, и что я могу не беспокоиться об этом. Губернатор писал, что федеральные войска уже начали перегруппировку и что меня ждут в Вальядолиде для согласования плана наступления.

Я спрятал письма за пазуху и пришпорил лошадь, зная, что каждый шаг приближает меня к той самой битве, которая может определить всю мою дальнейшую судьбу.

Вальядолид встретил меня пылью, жарой, запахом навоза и конского пота. Город оказался наводнён солдатами, так как федеральные войска расположились лагерем на окраине, и их присутствие чувствовалось во всём: в грохоте подков по мостовой, в хриплых командах, в редких выстрелах, доносившихся с полигона.

Штаб генерала Браво располагался в старом здании колониальной постройки, где когда-то, говорят, заседал городской совет. Теперь там пахло табаком, старым деревом и потом, а само здание производило впечатление казармы. Услышав в первый раз фамилию генерала, я чуть было не рассмеялся. Это как так случилось, что человек с такой фамилией стал генералом? И ведь он действительно победил крусоб, правда, не сейчас, когда шёл 1897 год, а уже в 1901 году, когда мексиканская армия закупила многозарядные винтовки и провела железные дороги почти к самой сельве.

Меня провели в кабинет, где за массивным столом сидел человек, которого я сразу узнал по описанию. Генерал Игнасио Браво оказался весьма старым, в это время ему было возможно за шестьдесят, но держался он с особенной выправкой, характерной для людей, привыкших командовать.

Его смуглое лицо, изрезанное морщинами, стало тёмным от солнца и ветра, а цепкие глаза смотрели на меня со смесью любопытства и презрения, которая бывает у старых вояк, когда они видят нового игрока на своей территории. Он не встал, не протянул руки, только указал жестом на стул напротив.

— Капитан де Ланда, — сказал он, и голос его звучал глухо, как треск сухого дерева, — я слышал о вас от губернатора. У вас быстрая карьера, звание лейтенанта вы получили буквально два месяца назад, а сейчас вы уже капитан. Говорят, вы собрали отряд асьендадос и собираетесь воевать с крусоб?

— Так точно, сеньор генерал, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У меня четыреста пятьдесят человек, обученных и готовых к бою. Ещё пятьдесят придут из сельвы, вместе получится пятьсот человек, и ещё пятьсот я наберу в течение месяца, так как мне просто не хватило для этого времени. Люди продолжают идти, а я поспешил к вам для понимания и уяснения плана наступления и моего участия в нём.

Он усмехнулся, и в этой усмешке не имелось ни капли уважения.

— Пятьсот человек, — повторил он, и в его голосе послышалась лёгкая ирония. — Много, но этого недостаточно, чтобы взять Чан-Санта-Крус. Вы знаете, что у крусоб там тысячи воинов?

— Знаю, — ответил я, не отводя взгляда. — Поэтому я и пришёл к вам. Мне нужна поддержка федеральных войск. Если вы начнёте наступление с севера, я смогу ударить с юга. Мы зажмём их в клещи.

Браво откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с тем особенным выражением, как будто слышал то, что уже много раз слышал от других.

— Я знаю эту тактику, капитан, — сказал он, и его голос стал холоднее. — Многие предлагали