Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

— Конечно, мистер Лучано, — ответила Мисси. Как я успел понять, она относилась ко мне не то чтобы тепло, но все-таки достаточно неплохо.

Ждать пришлось две минуты, после чего я услышал в трубке энергичный голос губернатора:

— Чарли, какой сюрприз. Давно не разговаривали.

Говорил он вполне доброжелательно. Да, все-таки энергии в нем было много, особенно для инвалида, который практически не ходит.

— Нам нужно встретиться. Расскажешь о том, что произошло на Кубе, — продолжал он. — Все шумят, а мне хочется узнать об этом из первых рук.

— Встретимся, — кивнул я. — Но у меня есть срочное дело. До тебя доходили слухи о героине? О том, что кто-то стал торговать им по всему Нью-Йорку последние пару месяцев?

На другом конце провода послышалась короткая пауза.

— Доходили, — ответил Рузвельт, и от доброжелательности в его голосе не осталось и следа. — В кулуарах об этом уже поговаривают, Чарли. Упоминают, что прокуратура взялась за это дело, а еще подключили бюро. И есть еще кое-что, я и сам собирался тебе позвонить.

— Что? — спросил я, уже понимая, какой будет ответ.

— Твое имя периодически всплывает в разговорах об этом, — ответил он прямо. — С учетом твоего прошлого, это вызывает вопросы.

— Именно поэтому я и звоню, Франклин, — сказал я. — Я не при делах. И более того, я лично и строго-настрого запретил своим людям заниматься наркотиками. Вчера в одном из заведений, которое принадлежит моему человеку, нашли героин, да, я это признаю. Но я уверяю тебя, его подбросили. Причем так, чтобы его нашли.

— Подбросили, — проговорил Рузвельт. — У тебя есть доказательства этого?

— Есть основания так считать. Я повторяю — я тут не при делах. Мы не занимаемся этой дрянью. Более того, я очень хочу разобраться с теми, кто решил, что может торговать дурью в Нью-Йорке.

— И чего конкретно ты хочешь от меня? — спросил он после короткой паузы.

— Мне нужно поговорить с главным по наркотикам. С тем, кто занимается борьбой на федеральном уровне.

— С Гарри Анслингером? — спросил он.

— Да, — подтвердил я — услышал имя, и сразу понял, что мне нужен был именно этот человек. Он кто-то вроде Гувера, только не с ФБР связан, а именно с контролем за дурью. — Ты можешь устроить мне встречу с ним?

На другом конце провода возникла пауза.

— Тут есть сложность, Чарли, — сказал он. — Анслингер — человек из администрации республиканцев. Он назначен республиканцами, и подчиняется, соответственно, Гуверу. А я, как ты знаешь, демократ, и достаточно заметный, чтобы моя протекция сыграла скорее против тебя, чем в твою пользу. Да и ты у нас известный сторонник демократической партии.

— Я постараюсь договориться с ним, у нас общие интересы, Франклин, — ответил я. — Ни ему, ни мне не нужно, чтобы кто-то наводнил улицы наркотой. Ты сможешь просто устроить встречу?

— Встречу устрою, — согласился он. — Но договариваться с ним будешь сам. Я сообщу Фарли, пусть договорится, тем более, насколько мне известно, Гарри сейчас в Нью-Йорке.

— Спасибо, — ответил я.

— Да, и я хотел еще кое-что сказать, — голос Рузвельта снова изменился. — Постарайся, чтобы твое имя не звучало вместе со словом «героин» слишком часто. Даже если ты невиновен, это создаст ассоциацию в головах у людей. Ты знаешь, как это работает. А мое имя уже ассоциируется с твоим, и мне этого не нужно.

— Постараюсь, — сказал я. — Спасибо еще раз, Франклин. Хорошего дня.

— И тебе, Чарли.

Он повесил трубку. Я отнял свою от уха, посмотрел на нее, после чего аккуратно положил на рычаг. Разговор оставил двойственное впечатление. С одной стороны — встречу он устроит, с другой стороны, договориться с главой Федерального бюро по наркотикам будет не так уж и просто.

А с третьей стороны — кто-то пытается меня подставить. Не факт даже, что он сидит где-то наверху, может быть какой-нибудь из боссов одной из Семей — связей у них достаточно. А уж если в моей Семье есть крыса — а в этом я убеждаюсь все сильнее и сильнее — то он мог завербовать ее.

Наркотики — это не то, с чем можно шутить. И если кто-то в действительности пытается меня подставить, то он знает, что бьет по самому больному месту. Общественное мнение простит мне многое — игорные дома, контрабанду спиртного — потому что они понимают, что эти запреты на самом деле — глупость. И что я просто даю людям то, чего они сами хотят.

Но не наркоту. Тем более героин.

Так что теперь меня ждет встреча, к которой нужно подготовиться. Гарри Анслингер, человек, о котором я, признаться, из прошлой жизни помнил не так уж и много. Только то, что он возглавлял войну с наркотиками десятилетиями, и что его методы отличались жесткостью.

А еще он республиканец, назначенец администрации Гувера. И в действительности вряд ли будет настроен ко мне положительно, с учетом моих связей с демократической партией. И даже Фарли тут вряд ли поможет.

Но с другой стороны, он, насколько мне помнится, работал и дальше, при Рузвельте. И раз уж сумел удержаться при должности, значит, смог вылавировать. Проскочить между разными полюсами, короче говоря. А значит, должен быть достаточно прагматичным человеком.

И если у меня получится убедить его, что нам надо действовать вместе… Скажем, они работают на верхах, а мы копаем снизу, на улицах. Вместе находим того, кто это делает, разбираемся с ним. Очищаем город от героина и дальше живем так, как нам надо.

Правда, он вроде как и бутлегеров не очень любит, а я все-таки известный бутлегер.

Ладно. В любом случае это не сегодня будет, и не завтра, и у меня достаточно времени, чтобы обдумать свою линию поведения. А вот встреча с другими боссами случится раньше. И там мне придется приложить все усилия, чтобы выяснить, не связан ли кто-то из них с распространением дряни.

Я посмотрел на хьюмидор, покачал головой — не время, достал сигарету, сунул в зубы, прикурил и откинулся на спинку кресла. Надо подумать. Надо очень хорошо подумать.

В «Ритц-Карлтоне» так ничего и не поменялось — привычная роскошь с мрамором, начищенной латунью и большим количеством света