Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

Мэдден только хмыкнул и сказал, что это просто не в его интересах — он с боев рубит столько, что ни с каким героином не сравнится. А он уже вышел на национальный уровень, и скоро в Чикаго должны были провести первый официальный чемпионат страны. Наверное, лет через двадцать и до чемпионата мира дойдет.

— У нас в Гарлеме мы тоже это заметили, — проговорил вдруг Бампи. — Но не наши, не черные. Это белые, приходят откуда-то, торгуют по мелочи, потом исчезают. Мы отделали пару парней, но их тяжело поймать, а ничего конкретного они не говорят. Ты сам знаешь, Чарли, мы приторговываем травкой, но героин — это не наш бизнес.

Рейна тоже заверил меня, что это не он. Вот у него, кстати, бизнес разлаживался — все больше распространялись холодильники, в том числе и промышленные, и, соответственно, лед начинали покупать меньше. Но пару лет он еще должен был продержаться на том, что имеет.

— А что с тонгами? — вдруг спросил Мангано. — Почему их тут нет? Вы их не позвали?

— Позвали, они не приехали, — ответил я.

— Ну вот и ответ, — он хмыкнул и развел руками, будто все стало очевидно. — Кто не пришел на разговор, тот, значит, и виноват. Чего тут думать?

— Согласен, — вдруг кивнул Рейна. — Логично же, Чарли. Если бы они были не при делах, то не побоялись бы приехать. А раз не явились, значит им есть что скрывать.

— К тому же у них в квартале и находиться опасно, — хмыкнул Мэдден. — Опиумом пахнет повсюду.

— Это далеко не факт, — сказал я. — Да, в Чайнатауне полно опиумных курилен, и связи с Шанхаем у них есть — им возят эту дрянь кораблями. Они любят резать друг друга, но вспомните — ни разу за все эти годы они не выходили за пределы своего района. У них закрытое сообщество, мы даже не договаривались ни о чем — и они не лезут. И героин по всему городу — это не их стиль, они торгуют внутри своих кварталов среди своих же.

— Может решили расшириться, — пожал плечами Профачи. — Времена меняются, Чарли. К тому же. Раньше ведь… Джо-босс, — он специально сказал «Джо-босс», чтобы не говорить «ты», — занимался наркотиками. Может, на них вышли твои… То есть я хотел сказать, его старые партнеры. И они решили прощупать рынок.

— Может быть, — согласился я.

Мне сразу стало понятно, что никто из них не врет, и они в действительности готовы искать виновного. Да и не нужен никому из них героин — я и так это понимал, но сейчас убедился лично. Врать мне в лицо так, чтобы я этого не понял — это сложно, я умею читать людей. Даже такого уровня и масштаба.

— А может, они просто испугались, что ты решишь свалить все на них, чтобы не искать настоящего виновника? — вдруг сказала Квинни. — Такое бывает с людьми, у которых другой цвет кожи.

— Мадам Сент-Клер… — проговорил Бампи укоризненно. — Чарли всегда был нашим другом…

И тут кое-что другое стало понятно. Скоро будут проблемы в Гарлеме — Квинни не устраивает положение вещей, и она стала возникать. Вот так вот ставить мой авторитет под вопрос… Это проблема, причем наша общая.

— Квинни, — обратился я к ней. — У нас какие-то проблемы?

Она посмотрела на меня. Я продолжал смотреть ей в глаза, чуть усмехнувшись — из-за шрамов и не поднимающегося верхнего века лицо у меня при этом становилось жутким, я это знал.

— Нет, Чарли, — ответила она. — Никаких проблем.

— Вот и хорошо. К тому же напомню, что ты здесь, вместе с нами, за нашим столом. И китайцев я пригласил, потому что не хочу торопиться с выводами. Значит, с тонгами мне придется поговорить отдельно. Но тогда я хочу сказать вам кое о чем другом.

Я снова обвел присутствующих взглядом и медленно, будто отпечатывая каждое слово, проговорил:

— Я хочу, чтобы вы поняли одну простую вещь. Героина в Нью-Йорке не будет. Никто не будет им торговать — ни я, ни вы, ни кто-то другой. Это закон.

Все слушали — им было понятно, что говорю я серьезно.

— Если я узнаю, что кто-то из вас или ваших людей торгует этой дрянью, — продолжил я, — этот человек умрет. Никаких исключений не будет, никакого снисхождения. А вам придется отвечать за них. Я лично прослежу за этим, и мне все равно, чья это Семья, из какой он банды, и кто за ним стоит.

— Жестко, — заметил Мангано.

— Жестко, — подтвердил я. — Но ситуация сложилась очень плохая. Наркотики — это лишний шум, который нам сейчас не нужен совершенно. В окружной прокуратуре уже роют носом землю, а вы помните, сколько проблем они мне устроили в прошлый раз.

Я сделал паузу, а потом продолжил:

— И если кто-то не помнит, что такое наркотики… Они убивают людей, причем медленно. Разрушают семьи. Выпивка, азартные игры, даже проституция — это все дает людям то, чего они сами хотят. А героин крадет волю и превращает человека в раба, который сделает что угодно ради следующей дозы. Это не наш бизнес, и никогда им не будет. Но что касается уличных дилеров — мы с ними будем разбираться. Но без убийств.

— Почему? — вдруг спросил Профачи. — Ты же только что сказал…

— То, что я сказал, касается тех, кто организовал эту схему с торговлей. А мелкие дилеры на улицах… Мы уже допросили нескольких — это обычные бедолаги, которым за риск платят гроши, и они даже не знают толком, на кого они работают. Если мы начнем убивать их, поднимется слишком много шума, а полиция окончательно взбесится. В газетах станут писать про войну за рынок наркотиков. Нам оно не надо.

— И что ты предлагаешь? — спросил Бампи низким голосом.

— Мы будем их бить, — ответил я. — Теперь мы будем специально искать их, а тех, кого находим, избивать так, чтобы запомнили, а потом оставлять на видном месте. Пусть весь город знает, что в Нью-Йорке нельзя торговать героином. Но трупов опять же нам не надо.

— Разумно, — проговорил Рейна. — Меньше шума