Битва за Юкатан - Алексей Птица

Я торопился выйти на исходные позиции, потому что знал сроки общего наступления и где-то в глубине души не доверял генералу Браво. С него станется и обмануть меня, выступив немного позже. Придётся прислушиваться к канонаде и всё равно атаковать, но я и не рассчитывал на него, и понимал, что всё только в моих руках. Договор здесь дороже денег, и если я пропущу момент, всё, что я строил долгое время, рухнет в один миг.

Сейчас мы шли по сельве, и она встречала нас влажным дыханием, наполненным запахом гниющих листьев и криками обезьян. Каждый шаг давался с трудом, ведь сельва ещё не отошла от проливных дождей, но мы двигались, не останавливаясь. Я смотрел на своих людей, и в их глазах видел либо покорность судьбе, либо решимость, которая жила и во мне. И я вел людей вперёд, надеясь, что это станет решающим броском.

Выйдя на исходный рубеж к назначенному числу, мы рассредоточились по сельве мелкими отрядами и стали готовиться к атаке. Генерал не подвёл: в назначенный день я услышал канонаду — далёкие, глухие удары, похожие на раскаты грома. Они доносились с севера-запада, и я понял, что он начал наступление.

Осознав это, я немедленно отдал приказ на атаку. Мои отряды сейчас спрятались на позициях в сельве, всячески маскируясь, стараясь не выдать свое присутствие. Услышав приказ, мои обученные люди двинулись вперёд. Я слышал их дыхание, чувствовал их напряжение и страх, и сам испытывал похожие эмоции. Вокруг нас стояла тишина, которая казалась зловещей, и я понимал, что впереди нас ждёт битва, которая определит исход всей войны.

Когда первый выстрел разорвал тишину, я почувствовал, как внутри меня разжимается тугая пружина. Я сжал винтовку и крикнул, перекрывая шум джунглей: «В атаку!» Люди подхватили мой крик, и мы ринулись вперёд, в зелёную стену, которая вот-вот должна стать полем нашей первой битвы.

Индейцы крусоб о нас знали. Это оказалось неизбежно: такую массу людей невозможно спрятать в сельве, как иголку в стоге сена. Лес шумел, ветки ломались под ногами, и даже самые осторожные отряды оставляли следы, которые невозможно скрыть от тех, кто родился и вырос в джунглях. Но они не знали ни о количестве, ни о качестве моих бойцов. Только то, что их ведёт Тень Кукулькана. И это имя они узнали слишком поздно, за день до атаки, когда мои отряды уже вышли на исходные позиции и сжимали кольцо вокруг их селений.

В первый день мы прошли долгий путь и взяли несколько селений крусоб. Я приказал дать возможность бежать индейцам, чтобы пресечь бессмысленные убийства и изнасилования. Мои люди, многие из которых выросли в этой войне и привыкли видеть в индейцах только врагов, смотрели на меня с непониманием, но я не отступал.

Я сказал им: «Мы пришли не убивать тех, кто сдаётся. Мы пришли закончить войну. Если мы станем убивать всех подряд, мы никогда не сможем остановить этот круг крови». Кто-то оказался недоволен этим решением и открыто выражал возмущение. Они считали, что мы должны стереть крусоб с лица земли, не оставляя никого в живых. Что же, их мнение я услышал, но здесь командовал я, а не они, и это я платил им деньги и снабжал всем необходимым.

И вообще, наглецы не должны жить, они должны работать на цель, а если им повезло, и они оказались слишком живучими, то на них есть сельва. Ведь в ней таится риск, в том числе и нож товарища. Я не стал их убивать сразу, а дал им шанс, но они не воспользовались им. На второй день боёв один из зачинщиков, самый громкий, попытался поднять бунт, заявив, что я веду отряд к гибели, что моя мягкость погубит всех. Я вызвал его перед строем и спросил: «Ты хочешь воевать по-своему?» Он ответил: «Да». Тогда я сказал: «Иди. Веди свой отряд, и покажи мне, как надо».

Он ушёл с двумя десятками своих сторонников и через два часа наткнулся на засаду крусоб, вернулись из этого столкновения немногие и то потому, что я отправил им помощь. Я не испытывал радости от этого, но я знал, что подобный опыт окажется уроком для всех остальных. На третий день боёв количество желающих выразить своё возмущение резко сократилось до нуля. Мои воины поняли, что приказы Эрнесто де Ланда надо выполнять, не задумываясь.

Мы прошли через джунгли, оставляя за собой дым сожжённых селений и следы тех, кто успел уйти. Я не считал, сколько крусоб осталось в живых, но я знал, что каждый уцелевший станет нести весть о том, что Тень вернулась. А я вернулся, чтобы закончить Кастовую войну, раз и навсегда, и чтобы возродить вместо секты Говорящего креста старый культ, но в самом лёгком режиме, предлагая альтернативу этой странной секте для индейцев майя.

На десятый день мои отряды вплотную подступили к Чан-Санта-Крус. Индейцы отчаянно сопротивлялись, но каждый раз терпели неудачу, потому как им не хватало организации, а оружие у них оказалось старым и разношёрстным. Все каналы снабжения я перекрыл ещё на четвёртый день, и теперь они сидели без подвоза, без подкреплений, без надежды на помощь. Я медленно сжимал кольцо, выдавливая их с юго-востока, не оставляя им возможности обойти меня с флангов.

Генерал Браво, судя по всему, не спешил закреплять мой успех. Канонада на северо-западе то смолкала, то возобновлялась, генерал либо не знал сейчас реального расклада сил, либо не доверял мне, или просто ждал, когда я сделаю всю работу за него. В общем-то, я не рассчитывал на него и не строил иллюзий. Он делал своё дело, а я своё.

Позади моих отрядов врагов не оставалось, сельву прочёсывали так упорно, что вылавливали всех, кто пытался уйти или организовать засаду на нас. Обозы с продовольствием, водой и боеприпасами шли вплотную за боевыми порядками, как залог успешных боевых действий. Тысяча человек — это, конечно, не дивизия, а всего лишь полк, но и здесь нужны знания.

Для эффективного управления мне пока хватало и того, что имелось: опытные десятники и сотники, знание сельвы и, главное, понимание, что у крусоб нет другого выхода, кроме как сдаться. Я тоже не ждал от них милости и не собирался