Битва за Юкатан - Алексей Птица

Браво взял лист, пробежал глазами, и улыбка тронула его губы.

— Нет, — сказал он, откладывая бумагу в сторону. — Слишком много текста, я напишу её сам, коротко, без лишних слов. Пусть президент прочитает её и поймёт: война окончена, а Чан-Санта-Крус — наш!

Подумав, он взял перо, обмакнул в чернильницу и вывел несколько строк:

«Сеньор президент. Имею честь сообщить вам, что сегодня я занял Чан-Санта-Крус. Война окончена. Браво!».

Он запечатал телеграмму, и его рука на мгновение замерла. Где-то в глубине сельвы, в тишине, которую нарушали только крики обезьян и шелест листьев, его соратник под именем Тень Кукулькана, в миру майор Эрнесто де Ланда, нет, уже подполковник де Ланда, продолжал своё дело. Генерал знал: этот человек ему ещё пригодится. Война может быть окончена, но игра за контроль взятых территорий лишь только начиналась.

* * *

Когда ко мне пришёл Кан Эк с вестью, что явились послы крусоб, я невольно обрадовался. Не от того, что ждал лёгкой победы, я хорошо знал цену этой войне, а от того, что каждый день боёв неумолимо уменьшал мои силы. Отряд, несмотря на организацию и дисциплину, таял, как таяли запасы патронов и продовольствия.

Выручал только обоз, который я охранял, едва ли не лично, придав ему отряд верных мне лично и проверенных в боях индейцев ишканхи. Благодаря этому ценности не пропали, ничего не разворовали, и никто не смог его отбить, иначе это грозило гибелью всему отряду. Здесь, в сельве, на счету был каждый патрон, каждый початок кукурузы и, конечно, каждый человек.

За время боёв я потерял только убитыми порядка двухсот человек, в основном из-за тяжёлых ранений, отсутствия квалифицированной медицинской помощи и полевой хирургии, а также из-за тяжёлого, удушливого климата сельвы. Любые полученные раны здесь очень быстро загнивали, инфекция разносилась по всему организму, и выживали только сильнейшие. Ранеными я потерял почти сто человек, которые остались живы, но не могли участвовать в сражениях, легкораненых я даже не считал.Поэтому в строю оставалось порядка пятисот человек, то есть половина отряда, а если учесть, что пятьдесят из них являлись обозными, то и того меньше.

Однако я всё равно дожал бы крусоб, и они это поняли, поэтому и явились ко мне, как я потом узнал, после разговора с генералом Браво. Главная их цель состояла в том, чтобы договориться со мной, чтобы я не преследовал их в сельве и не отнимал их веру. А сельва, что уж греха таить, стала для меня почти родным домом, но только почти, так что, они поступили правильно, явившись для переговоров.

Послы пришли на закате, их оказалось трое: старый жрец с седыми волосами до плеч, воин с повязкой на глазу и молодой мужчина, который держался немного позади, но смотрел внимательно и без всякого страха. Они остановились у края поляны, дожидаясь, пока их заметят. Кан Эк подошёл ко мне и коротко сказал: «Это послы, они ждут тебя». Я кивнул и направился к ним.

— Я слушаю⁈ — сказал я, останавливаясь в нескольких шагах.

Старый жрец, что являлся среди них главным, шагнул вперёд. Его голос звучал тихо, но при этом я хорошо слышал каждое его слово.

— Мы пришли не за пощадой, Тень. Мы пришли за миром.

— Я не обещал мира, — ответил я, — и вообще ничего не обещал. Вы нарушили слово, данное Верховному жрецу ишканхи, и напали на нас два года назад, получили в ответ, но недостаточно, и вот я вернулся вновь.

— Это так, но уже нет тех, кто нарушил своё слово, их кости давно поглотила сельва, а ты уже насытился местью, Тень. Мы просим мира и жизни для своего племени.

Я некоторое время молчал, смотря на него, хотя решение уже давно принял.

— Я обещаю дать уйти тем, кто сложит оружие и больше не будет воевать ни против ишканхи и союзных им племён, ни против Мексики. Мне не нужна война, слишком много крови она несет, слишком много потерь, я добился того, что хотел, и потому дарую вам мир.

Старик помолчал, закрыв глаза, чувствуя при этом невероятное облегчение. В это время вперёд вышел воин с повязкой.

— Ты дал уйти женщинам и детям. Ты не убивал их. Ты не позволял убивать их. Почему?

Я посмотрел на него и пожал плечами.

— Потому что это не приносит победы. Это приносит только ненависть, которая возвращается через год, через десять лет, через поколение. Я хочу закончить войну, а не отложить её.

Жрец медленно кивнул. В его глазах мелькнуло что-то вроде понимания.

— Ты говоришь как человек, который устал, как человек, который видел слишком много смерти.

— Нет, старик, не поэтому. Просто я так решил для себя, и пойду до конца, своего или вашего, но скорее вашего, чем своего. Вопрос только в том, сколько из вас доживут до этого конца.

Жрец опустил голову. Он долго молчал, и я слышал, как ветер шевелит листву над нами. Когда он заговорил снова, его голос стал ещё тише.

— У нас осталось меньше тысячи воинов, а патронов всего на несколько дней, и ты знаешь это, Тень Кукулькана. Наши женщины и дети голодают. Мы не можем больше воевать, и мы знаем, что ты не уйдёшь, пока не закончишь свое дело.

Я посмотрел на послов. Старый жрец держался с достоинством человека, готового принять поражение, но не унижение. Воин, который потерял глаз в бою, стоял прямо. Молодой старейшина, что находился позади обоих, понурился, и в его глазах я читал усталость, которую словами трудно передать.

— Я не хочу добивать вас, — сказал я. — Я не хочу, чтобы ваши дети умирали от голода, пока мы ждём вашей сдачи. Я готов дать вам возможность уйти вглубь сельвы, готов накормить ваших женщин и детей и позволить уйти туда, где вас не достанут. Но вы должны сложить оружие и больше никогда не поднимать его против мексиканцев и других племён. Вы согласны?

Жрец посмотрел на своих спутников. Они переглянулись, потом он снова повернулся ко мне.

— Мы согласны, Тень. Мы сложим оружие и уйдём в джунгли. Мы не будем воевать, и просим тебя только об одном: не позволяй генералу преследовать нас. Он может нарушить своё слово, поэтому мы не верим ему до конца.

Я кивнул.

— Я не могу обещать, что остановлю его. Но я могу сказать тебе: