Битва за Юкатан - Алексей Птица

— Начинай, сын мой, — сказал он. — Я слушаю тебя внимательно.

Получив разрешение, я на несколько секунд задумался, собираясь с мыслями, а потом начал рассказывать обо всём по порядку: как я собрал отряд, как получил деньги на его снаряжение, о чём разговаривал с генералом Браво. Прервавшись на еду и питьё, я продолжил свою речь, говоря о том, как мы пробирались через сельву, как я разделил отряд на колонны, об ишканхи, которые вовремя пришли мне на помощь, и как я взял столицу Чан-Санта-Крус.

В конце я кратко упомянул о том, что приказал не трогать женщин и детей, но некоторые из моих людей не поняли этого и поплатились за это собственной жизнью. Также о том, как я встретился с послами крусоб, как они просили мира и как я дал им этот мир. Падре слушал, не перебивая, изредка кивая, и его глаза, старые и уставшие, смотрели на меня с той особенной гордостью, которую я видел только в редкие минуты нашей близости.

Временами он прикрывал глаза, и я понимал, что ему не всё нравится в моём рассказе, но что-либо менять уже всё равно поздно, и поэтому падре просто пропускал мимо своего восприятия не нравившееся ему поступки.

— Ты сделал больше, чем я мог себе представить, — сказал он, когда я закончил говорить. — Ты не просто победил — ты создал мир, который может длиться долго. Но ты должен знать, что это не конец. Теперь начинается самое трудное: строить то, что ты защитил, и это окажется совсем нелегко. А теперь расскажи мне, что тебе сказал генерал при личной встрече после того, как ты победил?

Я помолчал, собираясь с мыслями, и начал говорить, чувствуя, как каждое слово ложится на бумагу, которой ещё нет, но которая уже начинает писаться в моей памяти.

— Он сказал, что земли, которые мы отвоевали у крусоб, теперь формально ничьи, и что я могу их выкупить. Он показал мне карту, там больше ста тысяч гектаров. Леса, болота, реки, побережье. Всё, что осталось от их владений, и сказал, что если я откажусь, то их купят другие, те, кто окажется менее разборчив и щепетилен, чем я.

Падре слушал внимательно, не перебивая. Его глаза, старые и мудрые, смотрели на меня, и я чувствовал, как он собирает мои слова в единую картину, которую уже начал выстраивать в своей голове.

— Браво понимает, что я воевал с ними уже давно, — продолжил я, — что я хорошо знаю эти земли, индейцев, знаю, как говорить с ними. Он предложил мне купить часть территорий и стать тем, кто будет управлять новым штатом, если тот образуется. Ну, или попытаться стать тем, кто будет управлять им, когда президент Диас создаст новый федеральный округ, и сказал, что порекомендует меня на пост его губернатора, но не за просто так, а за хорошее вознаграждение.

Падре медленно кивнул, и я увидел, как на его лице сменяются эмоции: от внимания к размышлению, от размышления к пониманию. Его пальцы, сухие и костлявые, на мгновение замерли на столе, словно он собирался с силами, чтобы сказать то, что уже давно зрело в его сознании.

— И что ты ответил ему? — спросил он, и в его голосе послышалась уверенность человека, знающего заранее ответ, но желающего услышать его от другого.

— Я сказал, что подумаю, но я уже решил, что соглашусь купить эту землю. Я даже подписал предварительное соглашение. Но думаю, что на самом деле это профанация и блеф. Потому что, во-первых, у меня нет таких денег, а во-вторых, президенту будет невыгодно продавать её какому-то непонятному идальго. Скорее всего, это проверка, чтобы понять, насколько я готов играть по их правилам.

Падре посмотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах мелькнула гордость, которую я видел совсем не часто.

— Ты правильно думаешь, сын мой. Это была всего лишь проверка тебя генералом. Решение о землях примет президент после консультаций со своими советниками-сьентификос, и борьба может развернуться нешуточная. Эти земли не просто пустая сельва. Это лес ценных пород, это ресурсы, это выход к морю и граница с Британским Гондурасом. Американцы уже сейчас смотрят на этот регион с интересом, и если мы не начнем действовать быстро, они могут опередить нас. Я знаю Браво, он старый солдат, и он далеко не глуп. И понимает, что земли, которые он отвоевал с твоей помощью, нужно кому-то передать. Скорее всего, он видит в тебе того, кто сможет ими управлять во благо ему, — падре замолчал, внимательно глядя на меня. — Но ты думаешь, что это ловушка?

— Я думаю, что это слишком заманчиво, чтобы оказаться правдой, — ответил я. — Он предлагает мне земли, которые я же и завоевал. Но скорее всего, он хочет стать губернатором сам, а я ему нужен для чего-то другого. Например, чтобы подавлять восстания или разбираться с неугодными, что в принципе одно и то же. Взамен я получу кусок какой-нибудь территории, на который он скажет, что тот «жирный», но это не значит, что так оно и есть. «Жирными» могут оказаться и мангровые заросли у побережья, там живёт много жирной живности, и есть ценная древесина, но увы, они труднопроходимы.

— Гм, весьма возможно, весьма, сын мой, — сказал падре, и его глаза чуть прищурились. — Я думаю, что ты прав, и президент Диас действительно планирует отделить восточную часть Юкатана в отдельную территорию — это будет новый федеральный округ, и это может произойти в ближайшие год-два. Столицей станет Чан-Санта-Крус, но, скорее всего, с другим названием. Браво станет первым правителем этой территории. Но он не сможет управлять ею долго, потому как уже стар и неспособен к этому. Ему нужен преемник, которого он выберет либо сам, либо, что вероятнее всего, его назначит опять Диас.

Я поднял голову.

— Ты хочешь сказать, что он видит во мне этого преемника?

— Я хочу сказать, что у тебя есть шанс, которого не будет ни у кого больше из юкатеков, — ответил падре, и его голос стал тише. — Ты знаешь сельву, ты знаешь индейцев, ты знаешь, как говорить с ними. Но при этом ты не входишь в элиту, приближённую к Диасу, и ты не из «Божественной касты», и не из сьентификос,