Эфиоп Ивана Грозного - Эдуард Тен
В кремнёвых ружьях и пистолетах я разбирался хорошо. Дома у меня хранился кремнёвый пистолет и ружьё 1810 года изготовления, французские, приобретённые по случаю. Я разбирал их до винтика. Кое-что пришлось заменить в системе курка новоделом, но они стреляли.
Загруженный этой проблемой, я крепко задумался.
В оружейной Кремля, наверное, выбор будет побогаче — там и сабли получше, и ружья поновее.
Если сейчас собирать охранную команду, их нужно будет вооружить удобным оружием. Каким? Сабли и кинжалы — само собой. Укороченные ружья? Фитильные — это даже не смешно. Пока фитиль запалишь, тебя десять раз убьют. Нужно что-то более надёжное. Кремневое или хотя бы пистолеты с колесцовым замком. Надо будет выяснить, что из этого уже изобрели, а что ещё нет. А ещё их надо одеть, накормить и жильём обеспечить. Пожалуй, с полусотней я переборщил. Начнём с десяти, нет — с пятнадцати. Три смены по пять человек, ну и не так накладно со всех сторон.
Нужен источник постоянного дохода. Стекло. Для начала простое оконное стекло и простая посуда. Песок, поташ и мел или мраморная крошка. Пропорции плохо помню, придётся опытным путём подбирать. Добавить немного оксида свинца — и получится более прозрачное оконное стекло, двадцать процентов — получится хрусталь. Раскатать его и покрыть амальгамой — и доход, который покроет многие расходы. Значит, изготовление оконного стекла и зеркал. И я в шоколаде.
Это, конечно, здорово и перспективно, правда путь совсем не близок. Мало того что многого нет и предстоит всё это найти, построить, купить… С «купить» проблемы… Надо искать и привлекать инвесторов.
— Придётся ждать Гаврилу. Он многое знает о здешних реалиях, если не знает — то может указать того, кто в этом разбирается. Зима даёт время подготовиться теоретически, а весной начнём, помолясь.
Явился Трофим Голуный.
— Вот, Александр Иванович, — развернул он предо мной план моей вотчины. О масштабе, разумеется, и речи не велось.
— Молодец, Троша, — похвалил я управляющего. — Теперь сказывай.
— Вот сие — река Лужка. Ну, какая ж это река? Речушка. Шагов пятнадцать вширь, неглубока. По грудь всего. Впадает в Жужу, а та — в Москву-реку. Берега пологие. Здесь вот деревня прежде была, да люди давно разошлись. Кто ныне там — неведомо. Правее — холм невысок, а слева — ровнее место. Токмо там песчаник, земля скудная. А далее — лес. Версты с полторы от деревни. Овражков да ручьёв малых — довольно.
Я вникал в план, слушая Трошины слова.
— Река откуда течёт?
— Из лесу.
— Понятно, — задумался я.
— Так что по весне делать станем? Ты уж скажи, Александр Иванович. К работам готовиться надлежит, — озабоченно спросил Трофим.
— Верно говоришь, Троша. Скажи, в Коломенском есть плотники, что избы да строения ладят?
— А как же, Александр Иванович! И плотники, и краснодеревщики, и кузнеца два, и гончар.
— Замечательно. Мастеровые-то хорошие?
— Хорошие, не сомневайся, Александр Иванович. Плохих бы давно народ уму-разуму поучил. Они пол-Коломенского отстроили. В Москву на заработки ходят.
— Договорись с ними: по весне дома добротные ставить будем и много другого строения. Работы — невпроворот. Хорошо бы уже сейчас брёвна готовили. Да скажи, что лес валить с умом надо. Ещё печник потребуется. Есть такой в селе?
— Есть. Ерофей, старый, знатный печник. Только вреднючий.
— Не важно. Главное, чтоб мастер хороший был. И с гончаром поговорить надо. И вот что, Трофим, очень важно: знаешь, где песок есть, да не простой? Белый чтоб и мелкий.
Трофим задумался.
— Песка-то на речках полно, а вот чтоб белый… Смотреть надо да у народа поспрашивать.
— И ещё. Есть в Коломенском отроки лет пятнадцати-шестнадцати? Толковые, расторопные? Чина любого.
— Я нескольких знаю — дети поместных дворян. Кое-кого в новики поверстали в Коломенскую сотню. А зачем нужно-то, Александр Иванович?
— В охрану государеву набирать буду.
— Вона чо! Так я поговорю с ними.
— Только толковых и здоровьем крепких. Пока пять, семь человек. Дальше видно будет. И чтобы не трепали языками.
— Понял. Подумаю да присмотрюсь получше.
— Вот именно, не торопись, Троша. Пока такой поручения. С жалованием разберёмся чуть погодя.
— Да не к спеху, Александр Иванович. Я ж с понятием, — улыбнулся Трофим.
Вспомнились самострелы в оружейной Щербатова. Грубые и примитивные.
— А почему не самострел? Не такие убогие, а качественный арбалет со стальными дугами. Научиться стрелять не сложно — со спортивными приходилось баловаться. Устройство простое, а эффективность по нынешним временам приличная. Да и себестоимость низкая. На начальном этапе — вполне пригодное оружие. Хороший арбалет пробивает рыцарские доспехи со ста шагов, а вблизи — гарантированно. Заряжать его много быстрее, чем фитильное ружьё.
Мысль захватила меня. Уже сидя на занятии с братьями, я по памяти нарисовал арбалет: удобный ружейный приклад, стальные дуги. Курок — простой, но надёжный. Взвод тетивы — козьей ногой или поясным зацепом, из самых простых. Английские и немецкие системы заряжания я помню прекрасно, но это лишнее. Постараемся проскочить сразу к кремневым ружьям.
Правда, это всё, для армейских нужд годится, а для охранника-телохранителя — нет. Громоздко и неудобно. Но про армию забывать не стоит. Позже нужно убедить Тита создать государев пеший полк. Скорее, не его, а Пронина и Костромина, а начинать надо с Щербатова. Тит, конечно, согласится с радостью — какой мальчишка откажется поиграть в солдатики?
За этими размышлениями меня и застал Гаврила, вернувшийся из Москвы.
— Здравия, Искандер, — поприветствовал он, румяный и пахнущий морозом.
— И тебе не хворать, Гаврила. Поездка хорошо прошла?
— Да, Александр Иванович Титов, — с нажимом произнес Гаврила. — Вот бумаги. Александровка — твоё законное владение, как и то, что ты теперь московский государев дворянин. Владей.
— Благодарю тебя, Гаврила Семёнович, — искренне поблагодарил я.
— Ну а как с нашими делами?
— В Москве стекольщиков нет. Так, мелкие мастерские: бусы, поделки всякие. Всё, что есть в продаже, — фряжское и дорогущее. Зеркало чуть больше ладошки — тридцать рублей.