Эфиоп Ивана Грозного - Эдуард Тен

— Весной, Гаврила, но готовиться надо уже сейчас.

— Да я понимаю. А что делать-то?

— Самое главное — найти белый песок. Именно белый и чистый. Собирать древесную золу, найти мел и известняк. Нужно из плохого железа и меди изготовить кое-что. Ещё потребуются олово, свинец и ртуть. Троша этим занимается. Олово, свинец, медь, ртуть и железо на тебе. В Александровке построим дома для мастеровых, мастерскую, две специальные печи и приспособления для работы. Если найдём искомое — тогда и начнём. Вот ещё что, Гаврила: нужны толковые работники. Будем готовить своих мастеров. Ну и под всё это нужны деньги.

— Я нашёл деньги, семьдесят рублей, — довольно известил меня Гаврила.

— Это хорошо, Гаврила. Нужно ещё четыреста тридцать. Больше — лучше.

Лицо Гаврилы вытянулось от разочарования.

— Где же мы найдём столько деньжищ?

— А это, Гаврила, моя забота.

— Думаешь, найдёшь столько?

— Найду, Гаврила. Кто ищет, тот всегда найдёт.

Трофим, натура деятельная, окрылённый новым своим положением, весь ушёл в дело. Не в какое-то там поручение, какими его обременяли прежде, — нет, в настоящее, самостоятельное. Подумать только: в его-то годы — и управляющий поместья!

Старший брат Иван помогал отцу по хозяйству княжеского поместья и посмеивался над младшим:

— Когда в свои хоромы переезжать будешь? — спрашивал он с нарочитой серьёзностью.

Трофим отмалчивался. Чего зря языком молоть? Он человек сурьёзный и при деле. Собрался и отправился к Фёдору Абрамову, артельному плотнику.

— Здрав будь, Фёдор Абрамович, — поздоровался Трофим.

Артельный — худощавый мужчина лет тридцати пяти, с ухоженной короткой бородой и усами — кивнул:

— И ты здрав будь, Трофим. По делу али как?

— По делу.

— Ну тогда проходи, присаживайся, — указал тот на резную лавку и сел напротив.

— Дело такое, Фёдор Абрамович. Надумал Александр Иванович дома и строения разные ставить в поместье своём, в Александровке.

— Эт кто такой будет и где эта Александровка?

— Государев дворянин Александр Иванович Титов. Поместье его — бывшая Грязевка, нынче Александровкой зовётся.

— Вона как дело обернулось. И сколь много домов строить надумал?

— Это он сам тебе обскажет — и какие дома, и сараи с амбарами. Ты скажи сначала: возьмёшься за работу али на стороне артель искать?

— Чего кого-то искать, — забеспокоился Фёдор. — Токмо вишь какое дело: ежели откажусь от подряда в Долинске, то артель содержать до весны надобно. То есть часть оплаты наперёд выдать придётся.

Троша знал: с Долинском у Фёдора не вышло. Тот недавно вернулся из Москвы — и там работы не было. Своим, московским, не хватало.

— Фёдор Абрамович, я-то знаю, что ты плотник знатный и ребятки твои — мастера, поискать надо. Но хозяин мой, Титов, тебя не знает и думает нанять сторонних. Присоветовал ему кто-то.

— Так это, Трофим Семёнович, — совсем озаботился Фёдор, понимая, что и этот подряд может пролететь мимо. Потому и по отчеству и вежества добавил: — Ты по-свойски мою артель присоветуй, Трофим Семёнович.

— Надобно уже сейчас заготовку брёвен начинать и лес по уму валить. Александр Иванович — сурьёзный господин и спуску не даст. Работы, Фёдор Абрамович, много, и думается мне — не на один год.

Глаза артельного загорелись не на шутку. Работа под самым боком, да ещё в таких объёмах!

— Ты уж постарайся, Трофим Семёнович, за мной не пропадёт, — Фёдор всем своим видом показывал, что благодарность его будет весомой.

— Ты это брось, Фёдор Абрамович. Ты только с работой меня не подведи. Сделай всё так, чтобы Александр Иванович был доволен. И учти: работу я принимать буду, ежели договоримся на подряд.

— Когда можно увидеться с твоим хозяином?

— Давай завтра, после полудня пойдём к нему.

— Договорились. Может, чайку, Трофим Семёнович?

— Извиняй, Фёдор Абрамович, в другой раз. Дела уж больно много.

— Да ничего, я ж с понятием, — сказал Фёдор, провожая гостя.

Трофим шёл по селу к дому печника Ерофея Федотовича Пакина. Печник он был знатный и уважаемый, вот только характер имел на редкость вредный — на всё село славился. Жена его померла лет десять назад. Жил он с сыном Серафимом, а у того подрастала дочь Клавдия, пятнадцати лет. Девка красивая, на выданье — да только нравом вредная, видать, в деда пошла.

Не мог Трофим ничего с собой поделать: полюбилась ему Клавдия, и всё тут. Вот и шёл он к ним в дом как на битву. Боялся потерять лицо своё в глазах Клавы.

Выдохнув, он вошёл во двор Пакиных. Застал всё семейство в сборе — видно, только отобедали.

— Здрав будь, Ерофей Федотович, и ты, Серафим Ерофеевич, — поздоровался Трофим.

— И ты здрав будь, Трошка, — ответил Серафим. — Присаживайся.

Из соседней комнаты вышла Клавдия — глянуть на гостя. Старый мастер молчал, сверля Трофима неприветливым взглядом.

Коротко бросив взгляд на Клавдию, Трофим собрался с духом.

— По делу я к вам, Серафим Ерофеевич. Господин мой, Александр Иванович Титов, государев дворянин, в усадьбе своей хочет печи ставить. Да не простые, а особенные. Про печи в домах он не сомневается, что вы построите. Вот особенные…

— Чего ты припёрся тогда сюды, ежели твой господин в умении нашем сомневается? — не выдержал старый мастер. — Пущай нанимает умелых да умников каких. Мы же бездари и дурни. Так что иди с богом, Троша, не огорчай меня.

— Батюшка, чего сразу гоните, не дослушав? — попробовал вступить Серафим.

— Чего ещё слушать? Как он нас поносить будет? — разошёлся Ерофей Федотович.

Уловка сработала. Троша продолжил.

— Обидно мне стало за вас, Ерофей Федотович. Сказал я Александру Ивановичу: мастера наши нисколько не хуже других, а то и лучше некоторых. Такие печи ставят, что обзавидуешься. Сомнения у господина моего не со зла али другого умышления. Сомневается он от того, что ранее у нас таких печей не ставили.

— А что за печи-то такие? — спросил Серафим.

— То неведомо мне. С Александром Ивановичем говорить надобно. Может, я переговорю с ним, и мы к вам наведаемся?

— Отчего нельзя? Заходите, переговорим. Может, и вправду не сможем сделать то, что потребно. Да,