Битва за Юкатан - Алексей Птица

Здесь, на Юкатане, открывается возможность, какой не было десятилетиями у нашей церкви. Епархия Юкатана, как мне известно из переписки с коллегами, готова стать полем для новой социальной стратегии церкви. Энциклика Rerum Novarum, которую вы так мудро поддерживаете, даёт нам инструмент, чтобы предложить индейцам нечто большее, чем просто спасение души. Мы можем дать им защиту, образование, возможность жить по-человечески, тем самым вернув их в лоно католической веры не принуждением, а делами. Индейцы в будущем могут стать нашей по факту единственной опорой.

Эрнесто де Ланда — идеальный проводник этой стратегии. Он хорошо знает сельву, индейцев, он говорит на их языке. Он уже доказал, что может поступать жестоко, когда нужно, но он не убивает без нужды. Он не похож на тех, кто видит в индейцах только рабочую силу. Если мы сможем направить его, если мы окажем ему поддержку, он станет тем, кто защитит церковь на этой земле и не даст либералам и протестантам окончательно отторгнуть её от Рима.

Я прошу вас, Ваше Высокопреосвященство, используйте своё влияние, чтобы подготовить почву. Монсеньор Аверради, апостольский визитатор, уже находится в Мексике. Возможно, через него мы сможем обеспечить де Ланда поддержкой, которая понадобится ему, когда он встретится с президентом Диасом?

С молитвой о вас,

Ваш покорный слуга,

Падре Антонио де Ланда

* * *

Рим, Ватикан. Август 1898 года.

Дорогой Антонио,

Ваше письмо доставило мне огромную радость. Победа на Юкатане — это не просто военный успех. Это знак того, что Господь не оставляет нас. Я внимательно следил за событиями и должен сказать, что де Ланда, о котором вы пишете, вызывает у меня всё большее доверие.

То, что вы пишете о Юкатане, как о поле для новой стратегии церкви, полностью совпадает с моими мыслями. Святой Престол уже давно ищет способ применить учение Rerum Novarum на практике. Мексика, и особенно Юкатан, может стать образцом для всей Латинской Америки. Если мы сможем показать, что церковь способна защищать индейцев не только молитвой, но и делом — мы выиграем войну, которую ведём против безбожия и либерализма.

Что касается де Ланда, я полностью разделяю ваше мнение. Он именно тот человек, который может стать «католическим политиком» в самом лучшем смысле этого слова. Он не принадлежит к «Божественной касте», не связан с сьентификос, не обязан никому, кроме своей совести и своего долга. Именно таких людей мы должны продвигать.

Благодарю вас за напоминание, я уже начал действовать через монсеньора Аверради, который, как вы знаете, находится в Мексике с 1896 года и имеет доступ к высшим кругам. Я подготовил почву для того, чтобы де Ланда мог получить личную аудиенцию у президента Диаса. Аверради, будучи апостольским визитатором, имеет право на прямые контакты с гражданскими властями. Он станет действовать осторожно, но настойчиво.

От себя добавлю, что монсеньор Аверради рекомендовал епископам проявлять уважение и сдержанность в отношениях с властями, особенно с президентом Диасом. Мы не должны давать повода думать, что церковь вмешивается в политику. Напротив, нам нужно показать, что де Ланда — это человек, который способен навести порядок там, где другие не справляются. Если Диас увидит в нём надёжного союзника, он сам предложит ему земли и власть.

Я уже написал Аверради, чтобы он подготовил встречу. Когда де Ланда будет готов ехать в Мехико, он должен знать, что за ним стоит не только ваша молитва, но и вся мощь Рима.

С братской любовью,

Кардинал Риберто Ростиньяни

* * *

Мехико, Сентябрь 1898 года.

Достопочтенный падре Антонио,

Позвольте мне начать с того, что я с большим вниманием прочитал ваше письмо, переданное мне через кардинала Ростиньяни. История Эрнесто де Ланда, которую вы мне изложили, не может не вызывать глубочайшего уважения. Человек, который смог объединить индейцев, победить крусоб и при этом сохранить человеческое достоинство, редкость в наши дни.

Я нахожусь в Мексике уже два года. За это время я успел убедиться, что здесь, на этой земле, церковь стоит перед величайшим вызовом. Президент Диас, при всём его pragmatismo, не спешит восстанавливать дипломатические отношения с Ватиканом. Но он готов к неформальным контактам, и я использую эту возможность, чтобы подготовить почву для тех, кто сможет служить делу церкви.

Что касается де Ланда, я считаю, что его появление в Мехико необходимо тщательно подготовить. Не как просителя, а как человека, который уже доказал свою ценность. Я приложу все силы со своей стороны, чтобы убедить Диаса в том, что Эрнесто де Ланда — это наилучший кандидат для управления Кинтана-Роо, и если Бог будет на нашей стороне, то мы действительно получим не просто союзника, а человека, который сможет защищать интересы церкви на всей территории полуострова.

Я рекомендую вам подготовить де Ланда к встрече с президентом. Он должен говорить не как солдат, а как политик. И доказать президенту Диасу, что он единственный кандидат на эту должность. Поэтому церковь готова поддержать его.

Я жду вашего ответа и готов помочь в организации аудиенции, когда придёт время.

С уважением и молитвой о вас,

Монсеньор Никола Аверради

Апостольский визитатор в Мексике

Прошло три месяца с момента взятия Чан-Санта-Крус и полтора с того дня, как я отправил письмо в Мехико. За это время пришли ответные телеграммы, распоряжения, письма, и события вокруг меня закрутились странным калейдоскопом.

Я занимался своей асьендой, когда мне передали сразу три письма: одно от падре, просившего меня приехать в монастырь; второе от генерала Браво, сдержанное и официальное, с приглашением явиться для «обсуждения дальнейших перспектив» и прямыми намёками, что неплохо бы поделиться мздой, а также предложением взять по дешёвке рабов, то бишь индейцев; и третье — от человека, письма от которого я меньше всего ожидал.

На конверте стояла подпись: Олегарио Молина Салис, тот самый, кого уже тогда называли главой «Божественной касты» — олигархической группы семей, контролировавших политику и экономику Юкатана на рубеже веков. Он писал кратко и без лишних церемоний: «Прошу вас найти время для встречи. Дело, о котором я хочу говорить, не терпит отлагательств».

Во всех трёх письмах меня просили приехать, как можно быстрее.

Я перечитал их, отложил в сторону и задумался. Падре, старый солдат, и глава самой могущественной олигархической группы полуострова, три совершенно разных человека, три разных интереса, но все они хотели видеть меня у себя одновременно. Ну что же, значит поеду ко всем, понятно, что