Битва за Юкатан - Алексей Птица

— Это письмо я написал тебе сам, — сказал он. — Не для того, чтобы ты прочитал его сейчас. Возьми его с собой в Мехико. Если возникнет момент, когда ты почувствуешь, что тебя гнетут сомнения, то открой его. В нём есть то, что я хотел сказать тебе, но не мог произнести вслух. Там есть подробные инструкции, как себя вести, как говорить, как смотреть, как отвечать, кого из себя изображать. А когда прочтёшь, то потренируйся перед зеркалом держать лицо. Да, это очень трудно и тяжело, но это необходимо. Вижу по твоим глазам, что ты немного удивлён, и в то же время согласен с моими словами. Значит, у тебя всё получится, сын мой.

Я посмотрел на конверт, потом на падре. В его глазах я увидел твёрдое желание помочь мне во что бы то ни стало.

— Ты действительно веришь, что я смогу это сделать? — спросил я.

— Я знаю, что ты сможешь, — ответил он. — Ты прошёл через войну, через сельву, через смерть. Ты сможешь пройти через приёмную президента, доказав ему то, что ты лучшая кандидатура в будущем на пост губернатора. И помни, что ты не один, ты нужен церкви, а она тебе, просто потому что у тебя нет ни друзей, ни родственников здесь, и только церковь тебя поддержит.

Я взял письмо, и спрятал его на груди.

— Я понял, спасибо, отец! — поблагодарил я падре ощущая внутри себя сердечную теплоту по отношению к нему. — Я ещё получил письмо от генерала Браво и привёз его с собой, посмотри его. И письмо от Олегарио Молина Салиса, о которых я упомянул в самом начале нашего разговора. Посмотри их. Олегарио Салис, просит встречи со мной.

Падре на мгновение задержал на мне взгляд, и в его глазах мелькнула тень, которую я не мог прочитать, то ли удивление, то ли понимание того, что игра начала раскручиваться быстрее, чем он ожидал.

— Да⁈ — переспросил он, и в его голосе послышалось напряжение. — Что же, этого следовало ожидать. Я немного упустил начало нашего разговора, старость, сын мой. Давай мне сначала письмо от генерала.

Я передал конверт падре. Он взял его, повертел в руках, словно оценивая вес бумаги, и, достав из внутреннего ящика стола очки, водрузил их на переносицу. Этот жест, такой обыденный, почему-то придал происходящему особую серьёзность. Он открыл конверт, достал из него лист и углубился в чтение. Я молча ждал, глядя, как его глаза бегают по строкам, а лицо остаётся непроницаемым, и только лёгкое движение бровей выдавало его мысли.

Наконец он поднял глаза и отложил письмо в сторону.

— Генерал подтверждает свои намерения, — сказал он, снимая очки и потирая переносицу. — Да, то, что он пишет, что готов рекомендовать тебя на должность командующего пограничным отрядом в Кинтана-Роо, это несомненный успех, как и земли, которые ты отвоевал, могут быть переданы тебе на льготных условиях. Он явно хочет видеть тебя своим союзником, к тому же я слышал, что он в твоё отсутствие прочесал сельву и набрал много пленных индейцев которых собирается продать, да именно продать в асьенды. И тебе следует их выкупить для своих земель, сын мой, это будет лучшим решением, как для тебя, так и для него.

— Я догадывался, — ответил я, — но он не единственный, кто хочет встретиться со мной.

Падре кивнул и протянул руку за вторым конвертом:

— Покажи мне письмо от Молина.

Я передал ему и второе письмо. Он взял его с той же осторожностью, что и первое, но на этот раз его лицо стало более напряжённым. Он прочитал письмо, затем перечитал его снова, и, отложив его в сторону, долго молчал.

— Олегарио Молина Салис, — произнёс он наконец, и в его голосе послышалась горечь. — Глава «Божественной касты». Он пишет тебе не случайно, ибо чувствует, что власть ускользает из его рук, поэтому он пытается найти новые рычаги влияния. Он хочет встретиться с тобой, потому что видит в тебе не просто победителя крусоб, а человека, который может стать либо союзником, либо угрозой.

— Что ты думаешь об этом? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается нехорошее предчувствие.

— Я думаю, что ты должен встретиться с ним, — сказал падре, и его голос стал тихим и задумчивым, но не сейчас. Сначала ты должен поехать в Мехико и встретиться с президентом. Если ты сначала покажешь себя Диасу, твоя позиция будет сильнее. Молина — человек, который умеет ждать, он подождёт. А пока… — он поднялся и подошёл к окну, — пока ты должен решить, готов ли ты идти на эту встречу с ним и что ты хочешь получить от неё.

Я знал, что падре прав. Встреча с Молиной — это не просто разговор. Это часть большой игры, в которую я оказался втянут. И я должен сделать правильный ход. Я поднялся, чувствуя, как тяжесть этого разговора ложится на мои плечи, и сказал:

— А может сначала переговорить с Молиной? Что ты думаешь о письме Молины? Что он на самом деле хочет?

Падре повернулся ко мне, и его глаза, старые и уставшие, встретились с моими:

— Он хочет проверить, насколько ты опасен и насколько ты полезен. Если ты будешь слишком слабым, он попытается использовать тебя. Если слишком сильным, то он попытается уничтожить тебя. Твоя задача — быть полезным, но не уязвимым, и, ты справишься с этим. В том письме, что я тебе дал, я описал всё, что ты должен знать. Мне нужно собраться с мыслями, и я пока не готов дать тебе советы. Мне нужно навести справки, подумать и вообще узнать весь расклад сил. Да, всё же тебе следует встретиться с Молиной перед поездкой в Мехико для того, чтобы понять, что он хочет, и чтобы не обидеть своим показным равнодушием к его письму. Этого он может не простить, а вот побеседовать, и сказать ни да, ни нет, тебя, я думаю, не затруднит.

— Я понял, отец, — сказал я, — и тоже так думаю. Встреча с Молиной не может быть случайной. Я выслушаю его, и, быть может, если он предложит что-то стоящее, я заключу с ним соглашение, но вряд ли. Скорее, как ты и говоришь, мы отделаемся обещаниями всего хорошего друг другу. Тем более, что я