Битва за Юкатан - Алексей Птица

Падре медленно кивнул, и его глаза, старые и цепкие, чуть прищурились, словно он видел то, что было скрыто от меня.

— Разговор покажет, сын мой, если ты чувствуешь в себе силы на него, то дерзай и встречайся с Молиной, — ответил он, и в голосе его слышалась уверенность в собственных словах. — Ты можешь получить самые неожиданные предложения от них. Божественная каста умеет удивлять, когда чувствует угрозу. Но есть и другой вопрос, который я хочу задать тебе. Что ты думаешь о заключении брака с индейской женщиной и узаконивания рождения своих дочерей? Если ты хочешь, я могу подготовить для них место в монастыре хоть завтра. Всё готово.

Я помолчал, чувствуя, как его вопрос касается той части меня, которую я старался держать в стороне от политики.

— Да, я буду заключать брак, — сказал я, — но дочерей я отдам чуть позже, когда младшая подрастёт. Пусть они учатся вместе, слишком рано им ещё жить без родителей, и жалко их отрывать от матери и дома.

Падре снова кивнул, но в его голосе послышалась осторожность:

— Смотри, сын мой, но я бы посоветовал тебе пока не торопиться с браком. Ты должен сначала съездить в Мехико, решить дела с президентом. А по возвращении я проведу обряд и узаконю ваши отношения. Это пойдёт тебе на пользу, но сейчас, это может тебе помешать. В Мехико тебя будут проверять, и чем меньше у них будет информации о твоей личной жизни, тем лучше.

— Хорошо, — ответил я. — Я так и сделаю. Сначала Мехико, потом, всё остальное.

Падре посмотрел на меня долгим взглядом, и одобрительно кивнул.

— Тогда ступай, сын мой, — сказал он, — и не забывай моих советов. Они пригодятся тебе, когда ты окажешься там, где слова значат больше, чем пули.

Я поднялся, и падре кивнул, давая понять, что разговор окончен. Мы обменялись короткими взглядами, и я вышел из кельи. Коридор монастыря был пуст, мои шаги гулко отдавались от его каменных стен. Я знал, что впереди меня ждут долгие месяцы переговоров, интриг и ожидания. Но я готов к этому. Война в джунглях научила меня ждать и действовать, когда приходит время. Теперь это время пришло.

Я вышел во двор монастыря и остановился, глядя на небо. Где-то вдалеке слышались голоса послушников, и ветер доносил запах апельсиновых деревьев. Я вдохнул этот воздух и вдруг понял, что этот запах я буду помнить всегда, он стал частью этого момента, этого прощания и этого обещания.

Я сжал в кармане письма, которые привёз с собой, и направился к воротам, оставляя за спиной монастырь, падре и ту часть жизни, которая оставалась в прошлом. Шаги мои звучали ровно, и я чувствовал, как с каждым шагом уходит страх, уступая место тому, что я называл спокойствием. Ведь я уже прошёл через войну, и ни одна интрига не будет страшнее того, что я уже успел пережить. Я знал, что впереди меня ждут новые испытания, но я также знал, что я готов к ним.

Вернувшись в асьенду, я с головой ушёл в текущие дела. Дел было много, и они не терпели отлагательств. Прежде всего нужно распределить людей, прибывающих ко мне из сельвы, а также тех бойцов, что, помыкавшись по свету, решили вернуться под моё начало. Я не отказывал никому. Каждый, кто приходил, получал место, работу и крышу над головой.

Асьенда, которая ещё недавно казалась мне тихим убежищем, теперь превращалась в маленький военный лагерь, с дисциплиной, распорядком и постоянной готовностью к тому, что в любой момент всё может измениться.

За неделю я разобрался с делами настолько, чтобы можно было на время уехать, не оставив после себя хаоса. Я решил так: первым делом еду к генералу Браво, как к наиболее перспективному направлению. С ним нужно решить денежные вопросы, а других дел у нас с ним и не имелось, как ни странно. Вопросы моей карьеры, мы с ним не обговаривали, и я надеялся на него только в одном деле, в деле получения звания полковника, которое он вроде как обещал, получив от меня деньги.

Так вот сложилось само по себе. Затем, я намеревался ехать к Олегарио Молина на разговор, который мог быть как пустым, так и судьбоносным. Как раз две недели и выходило на всё про всё. Последнюю неделю перед поездкой я проведу дома, с семьёй, а после, направлюсь прямиком в Мехико.

В асьенде тем временем жизнь шла своим чередом. По утрам я выходил на крыльцо и смотрел, как пеоны расходятся по полям, как новые люди осваиваются, как старые бойцы учат молодых тому, что знают сами. Я видел, что многое изменилось. Асьенда стала не просто поместьем, она стала чем-то большим за очень короткое время. Она практически являлась домом для тех, кто прошёл через войну и не знал, куда идти дальше, и я чувствовал ответственность за каждого из них.

Иногда, глядя на всё это, я вспоминал слова падре: «Ты должен быть полезным, но неуязвимым». Да, очень мудрые слова, правда, неуязвимым быть очень трудно и практически невозможно, но стараться надо. Мысли переключились на другое, и я начал думать о том, что ждёт меня в Мехико.

Думал, что я скажу Диасу, как отвечу на его вопросы, как покажу ему, что я не просто выскочка с неизвестным именем, а человек, который может управлять землями и держать в узде тех, кто ещё вчера держал оружие. Я готовился к этому разговору, как готовился к бою, с холодной головой и ясным пониманием того, что стоит на кону.

На следующий день я выехал к генералу, и буквально за воротами старого поместья дорога потянулась через знакомые места. Я смотрел на поля хенекена, которые тянулись до самого горизонта, и думал о том, что судьба всех этих земель теперь зависит от того, как я сыграю свою партию.

* * *

Генерал Игнасио Браво ждал прибытия Эрнесто де Ланда и не торопился в своём ожидании. Он знал, что это в