Эфиоп Ивана Грозного - Эдуард Тен

Барбашин слушал нас с непроницаемым лицом. Ни одна черта не дрогнула. Но в самом конце он не выдержал. Брови его сошлись, взгляд потяжелел, и он медленно повернулся к сыну.

Василий съёжился под этим взглядом и побледнел, будто разом потерял всю свою спесь.

— Вот, значит, как, Василий, — проговорил Барбашин-отец сквозь зубы. И было в этом столько досады и злости. Он повернулся к нам.

— Прости, государь, за беспокойство праздное. Не ведал я, что так всё обстоит. Дозволиш посмотреть, как охранный отряд у тебя устроен?

— Искандер, покажи боярину.

— Исполню, государь, — склонился я в полупоклоне.

Тит смотрел на меня, ожидая оценки своего поведения. Я подмигнул ему и ободряюще улыбнулся.

— Пойдём, Всеволод Андреевич, покажу тебе хозяйство наше.

Осмотр начали с казармы. У входа нас встретил дежурный.

— Смотрящий за порядком боец Ельников, господин начальник! — вытянулся он.

— Вольно, Ельников. Есть нарушения порядка?

— Никак нет, господин начальник.

— Хорошо. Продолжай нести службу.

— Есть!

Мы прошлись по казарме. Везде чистота и порядок. От прошлого безобразия не осталось и следа.

Я стал называть всех бойцами. Новое название понравилось и моментально прижилось в отряде.

Далее мы прошли на наш полигон. Все, кроме наряда, присутствовали здесь. Кто фехтовал, кто занимался физподготовкой. Слышались команды, треск деревянных мечей. Командиры пятёрок подгоняли своих бойцов. В общем, лепота.

— Поди сюда, — позвал Барбашин сына, стоявшего в отдалении.

— А ну лезь и исполни что полагается, — указал он на турник.

Василий снял кафтан и, подпрыгнув, стал подтягиваться. Смог подтянуться два раза, да и то нечисто.

— Сколь положено? — спросил Барбашин.

— Десять раз, — ответил я.

— И что, все могут исполнить?

— Пока не все. Но самое малое пять раз как положено исполняет каждый.

— Ну-ка, кликни вон того, — указал он на худого бойца.

Я жестом подозвал указанного.

— Арсений, подтянись сколько сможешь.

Арсений подтянулся ровно десять раз. Потом на брусьях отжался восемь. Василий смог осилить брусья один раз, на втором его руки заходили ходуном, и он спрыгнул.

Он не мог посмотреть на отца, стыдясь своей слабости.

Отец стоял молча и смотрел на своё чадо. Желваки на лице ходили ходуном.

— Отойдём, Александр Иванович. — В его голосе не было надменности и превосходства.

Мы отошли в сторону.

— Виш ли, Александр Иванович, Василий самый младший в семье. Жены любимчик. Вот и избаловали его сызмальства. Просьба у меня к тебе. Окажи услугу, верни Василия в отряд.

— Всеволод Андреевич, намучился и натерпелся я от них столько….

— Даже не сомневайся, накажу строго Василию. Службу нести будет ревностно, как положено. Как погляжу всё от тебя зависит. Ежели ты согласишься, то и государь будет не против. Али я ошибаюсь?

Барбашин был опытным деятелем дворцовых интриг и поэтому я возьму Василия, но нужно правильно всё разыграть.

— Я услуг и добра не забываю. — Проникновенно произнёс Барбашин.

— Хорошо Всеволод Андреевич, но только до первого проступка. Сразу отчисляю не задумываясь.

— Договорились. Василий поди сюда.

Василий подошёл к нам потерянный и растерянны.

— Послушай меня внимательно Василий. Александр Иванович согласился вернуть тебя в отряд, но помни что я лично поручился за тебя. Ты должен стать не как все, а лучшим, как подобает истинному Барбашину. Внял ли сказанному?

— Да батюшка. Исполню как велите.

— И помни Василий, не дай бог не исполнишь обещаного…. Ты меня знаешь.

— Иди, Василий. Доложи Брониславу, чтобы поставил тебя на довольствие, — поспешил я убрать Василия от отцовского гнева.

— Благодарствую, Александр Иванович. Как сказывал — не забуду услуги, — он продолжал смотреть на меня, будто решая, продолжить разговор или закончить.

— Если хочешь спросить — спрашивай, Всеволод Андреевич. Отвечу без утайки.

— То, что ты осадил Василия Шуйского, — ведаю. И соглашусь: не подобает так обращаться с государем. Скажи, правда ли, что ты думаешь государев полк под себя взять?

Теперь я долго смотрел на Барбашина.

— Не государев полк под себя взять, а создать пехотный полк нового образца и командирами ставить бойцов из охранного отряда.

— Вон, значит, как. Видно, не понял тебя Василий. Вишь, как всё вывернул, не поняв сути. А ведь другие донесут своим, что государев полк под себя взять хочешь — а это совсем другое, — задумчиво протянул Барбашин. — А почему пеший?

— То долгий и не близкий разговор, Всеволод Андреевич. Если есть желание — можем после встретиться и поговорить.

— Неспроста затеял ты задумку с полком, — сказал Барбашин.

— Просто, Всеволод Андреевич: щенки родятся.

— И то верно, — усмехнулся Барбашин. — Хорошо, Александр Иванович. Обязательно встретимся и поговорим. Будешь в Москве — приходи в гости, всегда буду рад.

Теперь, надеюсь, у меня появился доброжелатель в стане Шуйских. Уже хорошо. А там, глядишь, и сторонником станет. Может быть.

После отъезда Барбашина, Василий Михайлович пригласил меня к себе.

— Гляжу, Искандер, полюбовно разошёлся с Барбашиным? — сказал он удовлетворённо. — А то Всеволод Андреич крут нравом, характер тяжёлый. На чём порешили?

— Взял обратно Василия. Обещался справного воина из него сделать, — подчёркнуто с досадой ответил я.

— Так ты не кручинься так, Искандер. Василий теперича и пикнуть не посмеет против воли отца. Исполнять будет всё и с прилежанием. И вот ещё что: жена Всеволода Андреича из Бутурлиных будет, а те у Бельских под рукой.

Я вздохнул. Как много приходилось учитывать и рассматривать в политической расстановке сил, сложившейся при дворе Ивана Васильевича. Но без подобного знания никуда и ничего не добьёшься, а то можно так подставиться, что потом не отвяжешься. Во как завернул. Такова печальная действительность.

— А Бельские, Василий Михайлович, кто такие и с чем их съесть можно? — спросил я.

Щербатов поначалу завис, а потом хрипло рассмеялся.

— Ну, Искандер, насмешил. С чем их едят — то не ведаю, но кто там чего стоит — расскажу. Тебе надобно знать. Слушай внимательно и запоминай.

Заправляет всеми князь Иван Фёдорович Бельский. Сейчас он в думе первый советник государя. Митрополит Иоасаф исхлопотал для него вызволение из тюрьмы. Брат его, Семён Фёдорович Бельский, сбежал в Литву к Сигизмунду — через это и на Ивана набросились, и сместили его. С Бельскими — Бутурлины, Глинские и Тучковы. Захарьины своё мутят. Ну и Воронцовы вроде как