Битва за Юкатан - Алексей Птица

и голос его стал сухим и деловитым. — Этот полковник опасен не тем, что умеет воевать, он опасен тем, что не хочет быть в нашей упряжке. Он создаёт неправильный пример. Если один асьендадо отказал мне и остался жив, завтра откажут двое, послезавтра — трое. Этого допустить нельзя, мы живём в Мексике, а не в США или Испании, здесь царят другие законы, законы выживания.

Монтес поспешно кивнул: — я понимаю дон Олегарио.

Молина вернулся в кресло, взял стакан и отпил глоток.

— Свяжись с нашими людьми в Мериде. Пусть найдут подход к этому де Ланда. Не сейчас. Позже, когда он вернётся из столицы, когда расслабится, займётся неотложными делами весь в эйфории или расстройстве, тогда и нужно к нему идти. Нам необходимы люди, которые умеют говорить с дикарями на их языке. Слышал, у него дела с ишканхи? Вот пусть кто-то из них и займётся. Пообещай землю, деньги, что угодно. Мне нужен его труп, или его молчание, но лучше всё же труп.

Монтес кивнул, не задавая лишних вопросов, потому что он знал, как работает эта машина. У Молины не было официальной полиции, зато были деньги, а деньги в Мексике решали всё. К тому же, после инаугурации губернатора у него появится и формальная власть. «Guardias blancas», которые они собирались создать из отставных солдат и отчаявшихся метисов, будут не только охранять плантации от «непокорных» асьендадос, но и выполнять более деликатные поручения. Пока только на бумаге и только в разговорах, но Молина уже чувствовал в руках их будущую силу.

— А что Эскаланте? — спросил Монтес, возвращаясь к текущим делам. — Они, я слышал, снова подали прошение в Мехико. Жалуются на якобы 'нечестную конкуренцию, дон Олегарио.

Молина рассмеялся. Коротко, без веселья.

— Пусть жалуются. Лимантур мой друг. Диас ценит меня больше, чем старика Эскаланте с его семейными банками, — он снова сел в кресло, взял стакан и отпил глоток, — но, чтобы они не расслаблялись, передай нашим людям в банке: пусть начнут скупать их долговые расписки. Медленно, через подставных лиц. Я хочу, чтобы к концу года Эскаланте не смог занять ни одного песо во всей Мериде. Посмотрим, как они тогда запоют.

Монтес записал и это. Разговор подходил к концу, оставалось уладить одну деталь, ту, о которой Молина вспоминал в последнюю очередь, но которая занимала его мысли всё утро. Он взглянул на фотографию сына, стоявшую на столе. Молодой, самоуверенный, он тоже рвался в политику, как и его отец. Но Юкатан — это тебе не Мехико, здесь нужно уметь ждать, и уметь убирать тех, кто мешает. Эскаланте с их старым банком, де Ланда с его индейцами, Браво с его амбициями — все они казались Молине лишь временными препятствиями.

Трест, который он строил вместе с Harvester, был сильнее всех их вместе взятых, и когда он станет губернатором, он докажет это окончательно.

— Что там наши американские партнёры думают о рынке сизаля? — спросил он, не оборачиваясь. — Когда они будут готовы подписать с нами секретное соглашение о монопольных ценах?

Монтес, стоявший у стола с папкой бумаг, чуть помедлил, перелистнув несколько страниц. Он знал, что Молина не любит, когда отвечают слишком быстро, не обдумав.

— Да, сеньор, ваше письмо они получили, — сказал он наконец. — Я разговаривал с представителем Harvester. Они подтвердили свои намерения, — он сделал паузу, и в его голосе послышалась осторожность. — Жаль, что семья мистера Эванса не смогла ничего предпринять после его трагической гибели. Это немного задержало переговоры.

Молина чуть повернул голову:

— Гм. Кажется, сюда приезжал его племянник, чтобы расследовать гибель своего дяди и заодно наладить новые связи?

— Да, с ним разговаривал мой человек, — ответил Монтес, и в его глазах мелькнула тень. — Он думает, что убил его дядю некто де ла Барра. И если не сам, то наняв кого-то.

— Де ла Барра? — Молина нахмурился, словно пытаясь вспомнить что-то давно забытое. — Что-то припоминаю, но смутно.

— Это родственник бывшего заместителя губернатора дона Альберто Вальдеромаро, ныне покойного, — пояснил Монтес, и его голос стал тише, как у человека, который докладывает нечто важное. — Ему раньше принадлежала асьенда Чоколь. Из-за неё и произошёл весь por eso se armó todo el desmadre (из-за этого и пошёл весь бардак). Но наследник её, Эрнесто де ла Барра, уехал на Кастовую войну с целью подзаработать денег во главе небольшого отряда и сгинул в джунглях около пяти лет назад. Хотя, как вы может быть знаете, он спас дочь Камаро, но больше о нём ни слуху ни духу. Впоследствии асьенда отошла церкви за долги, причём, непонятно как. И вот, наконец, она продана этому Эрнесто де Ланда, что приехал в Мексику непонятно откуда и при этом, хорошо понимает индейцев и умеет воевать, как профессиональный офицер.

Молина долго молчал, глядя в окно и вспоминал. Он действительно слышал эту историю про американцев, которые хотели прибрать к рукам земли де ла Барра, про какую-то тёмную возню, про исчезновение молодого наследника. Тогда это казалось ему мелочью, теперь уже нет и про чудесное спасение дочери Кристобаля Камара-и-Мендоса он тоже знал.

— Да, странный этот тип де Ланда, — сказал он наконец, и в его голосе послышалась задумчивость. — Очень странный, кто-то за ним явно стоит, и не только церковь в её местном значении. С другой стороны, за ним нет никаких хвостов и нет на него зацепок. Чистая история, как бы, но кто такой, непонятно. Умеет отлично воевать, и при этом хорошо знает индейцев и умеет с ними ладить. Даже взял себе наложницу, индейскую женщину, и не пытается искать невест из местных. В своей асьенде чинит странные порядки. Очень удивительно и нетипично для креола.

— Да, так и есть, — согласился Монтес. — Больше ничего по нему неизвестно.

— Значит, надо узнать больше, — отрезал Молина, и в его голосе прозвучала сталь. — Мне нужна его история. Вся. Откуда приехал, кто родители, где учился, как получил звание, как сошёлся с церковью в лице падре Антонио. И начни с этого племянника Эванса. Если он ищет убийцу своего дяди, возможно, он найдёт его раньше нас.

— Я понял, сделаю, дон Олегарио.

— Хорошо, и начни работать по Эскаланте, надо сделать так, чтобы они не захотели связываться с новоиспечённым полковником. Де Ланда поехал в Мехико, поэтому мы