Битва за Юкатан - Алексей Птица
Я спрятал письмо в потайной карман сюртука, а билет положил на стол. До четверга оставалось два дня. Я мог использовать это время, чтобы осмотреться, навести справки, подготовиться, или просто отдохнуть. Я лёг на кровать, глядя в потолок. Мысли крутились вокруг предстоящего разговора. Кто этот человек? Что он потребует? И что я смогу получить взамен? Одни вопросы, без ответов.
* * *
Военный министр начал свой рабочий день поздно. Накануне он засиделся в масонском клубе, где встречался с нужными людьми, и вернулся домой далеко за полночь. Срочных дел в министерстве никаких не имелось, и он не торопился. Кабинет встретил его привычной прохладой и запахом старого дерева и табака, который въелся в стены за годы службы. Придя в министерство, он выслушал многочисленные доклады от своих заместителей, в том числе узнав, что приходил полковник де Ланда.
— Кто? — переспросил министр, оторвавшись от бумаг и подняв тяжёлый взгляд на говорившего об этом начальника канцелярии.
— Полковник Эрнесто де Ланда, сеньор, тот самый, что отличился на Юкатане. Приходил утром, ждал в приёмной около часа. Я сказал, что вы заняты, и перенаправил его вашему заместителю, как вы и распорядились на случай его появления.
Министр поморщился. Он не любил, когда его беспокоили по пустякам, но этот визит пустяком не казался. Де Ланда, это фигура, о которой в последнее время говорили всё чаще. Генерал Браво присылал о нём лестные рапорты, что для него было несвойственно, а люди, связанные с церковью, в приватных разговорах также упоминали его имя. А тут ещё эта история с землями под продажу, и пограничным отрядом, которую Диас лично велел держать под контролем.
— Что он хотел?
— Судя по бумагам, представиться и уточнить детали по своему назначению. Его, вроде как, вызывали к вам. Ваш заместитель принял его, ответил на вопросы, передал, что деньги и оружие он получит в Мериде в течение месяца, а вопрос с землями в Кинтана-Роо будет решён после декрета президента. Он оставил копии документов для вас.
Министр откинулся в кресле и посмотрел на своего заместителя с ленивой внимательностью, которая появлялась у него, когда он обдумывал что-то важное.
— Благодарность, значит. Что ж, это хорошо, но я хочу знать о нём больше. Свяжись с нашими людьми в Мериде, пусть выяснят всё, что можно о нём. Откуда он приехал, кто его родители, где он был все эти годы. Слишком много слухов, но слишком мало фактов. А я не люблю, когда под носом у меня появляется человек, о котором я не знаю ничего.
— Понял, сеньор.
— И ещё. Где он остановился?
— Сказал, что в гостинице на окраине.
— В гостинице? — министр усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Осторожный… Если он придёт снова сегодня или завтра, скажешь ему, что я приму его через пару дней. У меня сейчас нет времени, но пусть он знает, что я о нём помню.
Начальник канцелярии кивнул и вышел. Министр остался один, глядя на документы, оставленные де Ланда. Он взял верхний лист и пробежал глазами. Рекомендации от Браво, копия приказа о присвоении звания, выписка из военного архива. Он отложил бумаги в сторону и взял со стола сигару.
Закурил, выпустил дым и снова задумался. Этот полковник с его индейцами и церковью за спиной мог стать полезным, а мог стать проблемой. В любом случае, его следовало держать под присмотром, хотя он, итак, никуда не лез и не пытался даже играть в политику. Возиться со своими индейцами и ладно, пусть возится.
Тем более, что Юкатанская сельва настолько далеко отсюда, что даже думать о ней смешно, это окраина цивилизованного мира, где есть только деревья да животные, в том числе и разумные. И военный министр улыбнулся сам себе, подумав, что он то, как раз живёт в самом центре мира.
* * *
В это время я готовился к вечернему походу в театр, для чего достал из чемодана выходной сюртук, тёмный, тонкого сукна, с серебряными пуговицами, который надевал лишь дважды, на приём у губернатора и на вручение погон.
К нему прилагались элегантные бриджи, шейный платок, накрахмаленный до хруста, европейского фасона шляпа, чёрная, с узкими полями, купленная накануне в лавке на Пласа-Майор. Сомбреро я оставил в номере: в оперу с ним не пойдёшь, а привлекать внимание к своей персоне мне не хотелось. Ну и в дополнении к костюму прилагались щегольского вида чёрные сапоги из мягчайшей кожи.
Я оглядел себя в зеркало. Оттуда на меня смотрел незнакомый человек, гладко выбритый, с аккуратно подкрученными усами, в дорогом сюртуке, который сидел так, словно его шили на заказ. Я усмехнулся собственному отражению. Ещё год назад я ходил в лохмотьях по сельве, спал на земле и ел что придётся, а теперь, вот тебе пожалуйста, сюртук, шляпа, театр. Жизнь умеет удивлять.
«Теперь главное, чтобы дамы не стали приставать, — подумал я, поправляя платок. — А то отбиваться будет сложно. Жену-то я в монастырь отправил. М-да…»
Мысль была праздной, но в ней имелась доля истины. Я знал, как на меня смотрят женщины со стороны, сначала с любопытством, потом с интересом, потом с чем-то большим. Это было и приятно, и опасно, так как в моём положении лишние связи могли стоить слишком дорого. А сегодня мне предстояла встреча, к которой следовало подойти с ясной головой.
Я запер номер, спустился во двор, где Пабло уже ждал меня с двумя бойцами, их я решил взять с собой, не для охраны, а для вида. В театр ходили люди с сопровождением, и одинокий человек без свиты мог вызвать вопросы. Пабло оглядел меня с головы до ног и хмыкнул.
— Хорошо выглядите, сеньор. Прямо как идальго.
— Я и есть идальго, — ответил я, садясь в экипаж. — Поехали.
Мы двинулись по вечерним улицам Мехико в этот час ещё довольно оживлённые,