Эфиоп Ивана Грозного - Эдуард Тен

— Говорят, что кухарить мастак, Ляксандра Иваныч. Ты подскажи, что да как, подмогни, а я и народ кормить буду вкусно.

— Конечно, подмогну, Дорофей, — улыбнулся я.

— Ладно, получай в поварне харч и приступай к исполнению службы.

Естественно вся дворня не преминула прийти, посмотреть, потрогать мешая Дорофею готовить. Он не выдержал и с бранью разогнал любопытствующую дворню.

Вечером я собрался идти снимать пробу. Тит спросил:

— Ты куда, Искандер?

— Пробу снимать. Я должен знать, как кормят стражей. Обязанность начальника.

— Я с тобой.

Возражать не стал. Юрий, естественно, с нами. Вошли в казарму. Бронислав, завидев нас, гаркнул:

— Встать!

Все поднялись из-за стола и склонились в полупоклоне:

— Государь!

Тит выпрямился и махнул рукой:

— Вольно, ешьте, — сказал он серьёзно.

Мы прошли к столу и сели. Гоня и один из охранников быстро сбегали к кухне и принесли каждому по чашке каши и кружке с иван-чаем.

Гречневая каша с мясом, заправленная жареным луком с маслом, была хороша. Братья с удовольствием уминали добавку, когда в казарму вошла Евдокия Петровна в сопровождении Василия Михайловича. Бронислав опять скомандовал:

— Встать!

И после того как Щербатов махнул рукой, все сели.

— Как же, Иван Васильевич? Негоже так поступать. Ужин готов, а ты здеся, государь. — Недовольно сказала Евдокия.

— Мамушка, я должен знать, чем мой охранный отряд кормят, — безапелляционно заявил Тит. — Вот пришёл пробу снимать. Присаживайся, мамушка, попробуй.

— Давай уж и мне тащи, раз пришли. — Усмехнулся Щербатов.

Принесли ещё две чашки и кружки. Потихоньку бойцы рассосались, чтобы не мозолить глаза начальству.

— А чего, знатная каша, — сказал Щербатов. — И кухня хорошая получилась. Удобно в походе. Искандер сам сообразил?

— Да нет, у нас такие делают, — ответил я неопределённо.

— Всё равно, государь. Не должон ты так делать. То слуги твои. — Пыталась наставлять Щербатова.

— Да нет, Евдокиюшка. Иван Васильевич в походы ходить будет, и вои его должны знать, что государь думает и печётся об их благополучии. Умный государь всегда должен радеть о воях и слугах своих. Иначе никак. Правильно поступил Иван Васильевич.

— Вот, мамушка, Василий Михайлович как правильно рассудил. Пошли, Искандер, печку хочу посмотреть.

Через неделю Трофим передал мне просьбу Агапа навестить их. Я примчался в кузню к Сысою. Встретили меня с нетерпением.

— Вот, Санваныч, — сказал Агап, положив передо мной две полосы тёмно-серого цвета. Та, что с чушкой, вышла чуть темнее. Сантиметра четыре в ширину, метр двадцать в длину, миллиметров семь в толщину.

— Сколько слоёв?

— Так поболее восьми сотен будет. Две скрутки, а дальше со счёта сбились.

— Крепи в тиски, — приказал я с волнением.

Полосу с чугуном закрепили. Я медленно потянул на себя, максимально согнув, и отпустил. Полоса отскочила и с вибрацией встала на место. С облегчением выдохнул. Глядя на спокойные лица, догадался: они уже все режимы испытали.

— Получилось, значит! — рот растянулся в непроизвольной улыбке.

— Всё сладилось, Саниванович, — рассмеялись кузнец и оружейники.

— Значит так. Делаете ещё две заготовки самостоятельно. Как другая заготовка?

— Так всё хорошо, токма она чуток жёстче. А так хороша, — уверенно изрёк Агап.

— Агап, из этой полосы, что потвёрже, делаешь мне прямой тонкий меч. Рукоять с крестовой гардой и защитной получашей.

Я нарисовал меч в подробностях. Агап с Борисом внимательно разглядывали рисунок.

— Чашка эта для защиты руки?

— Да. Рукоять под мою руку. Дол не делайте слишком глубоким, с одной стороны.

— Меч ни на что не похож — ни на германский, ни на нормандский.

— На гишпанский смахивает, батя. Я видал такой у гишпанцев в посольском дворе.

— Осилите?

— Сделаем, Саниваныч. Жалеть не будешь, что нам секрет дамаска доверил?

— Вы же мои верные слуги и сподвижники. Или я ошибся?

— Не… Саниваныч, не сомневайся. Секрет сбережём, да и самим нам нет расчёта делиться с кем-то.

— Ещё всегда помните: перекалил — всё железо хрупким станет. Закаливать лучше в масле. Можно, конечно, и в воде — видел и такое, только в масле, говорят, мягче закалка. Понятно, что за меч я хочу? И с самострелами не затягивайте. Пищали получили?

— Да, пять штук, Трофим притащил.

— Хорошо, жду результата.

Стройка продвигалась быстро. Стены мастерских Трофим решил возводить из камня и уже нанял каменщиков, которые почти завершили кладку. Производство — дело горячее, тут требовалась осторожность. От кирпича пока пришлось отказаться: позже, когда появятся средства, можно будет поставить и кирпичное здание. Сейчас же необходимо как можно скорее наладить выпуск стекла и зеркал — это станет вещественным доказательством моей состоятельности и принесет живые деньги.

Я подошел к месту, где старый печник Ерофей с сыном ставили печь.

— Ну как дела, Ерофей?

— Да неплохо, Саниваныч. Кирпич хорош, кладка добротная. Но торопиться нельзя. Если быстро исполнить, печь сядет и трещинами пойдет. Так что не торопи меня.

— Делай на совесть, Ерофей Федотыч. Я вот что хотел спросить: есть ли в селе еще молодые мастера — расторопные и такие, что красоту видят?

— Красоту говоришь… — Ерофей задумчиво помял бороду. — Есть такие. Егор Студилин, сын гончара Кирьяна. Какую посуду делает — на торгу в Москве вмиг скупают. И Миня, что у краснодеревщика Спиридона в подмастерьях, тоже хорош. Знатный мастер будет.

— Трофим, знаешь таких?

— Знаю, Саниваныч.

— Приведи их ко мне на разговор завтра в полдень.

— Сделаю.

Гаврила обходил стройку и задумчиво рассматривал будущий стекольный цех. Мы постоянно оговаривали предстоящую работу: он выспрашивал мельчайшие подробности процесса. Мне привезли четыре образца песка с разных мест. По моему мнению, только один из них подходил более или менее. Второй был тоже белым, но более крупной фракции. Будем пробовать все варианты.

Две чугунные ванны, размером шестьдесят на пятьдесят сантиметров. Дно одной было медным, со съемными бортиками в семь миллиметров. Дно второй рассчитывалось на расплавленное олово. Обе можно было прогревать. Я рассказывал о полном процессе производства стекла, а Гаврила уже подготовил все ингредиенты и с нетерпением ждал окончания строительства печи.

На следующий день ко мне пришли Егор Студилин и Миня Гутов. Миня был на два года старше двадцатилетнего Егора.

— Ну что, мастера, предлагаю вам работу у меня. Согласны?

— А чего делать надо?