Эфиоп Ивана Грозного - Эдуард Тен
— Нет… владыко… я… мухтайрид.
Митрополит замер, озадаченно глядя на меня.
— И что это за вера? Ты можешь рассказать мне подробно?
— А нужно ли, владыко?
— Нужно. Ты близко стоишь к государю. Возможно, твоя вера будет дурно влиять на него. И не дай Бог отвратишь его от православия… — Митрополит грозно посмотрел на меня. — Рассказывай и не скрывай ничего, — сурово закончил он.
Я начал свой рассказ с главного: верую в единого Бога, с уважением отношусь к мусульманству, христианству — к тем, кто истинно верует, а не выставляет свою веру напоказ. Отвечал подробно на вопросы митрополита. Иногда приходилось хитрить, обходить острые углы и не вступать в теологические споры ссылаясь на слабое знание православия.
— Крамольные речи твои, Искандер, — задумчиво произнёс митрополит. — Отец был твоим духовным учителем?
— Нет, мой отец — истинный мусульманин. Моим духовником был Мухаммад ибн Азани — учитель математики и механики. Мой отец был великим визирем, владетельным господином обширных земель, и меня с детства учили управлению ими как первого прямого наследника.
— И как ты оказался в степи?
— Младший брат правителя совершил переворот и стал уничтожать всех сторонников старшего брата. Мой отец успел отправить меня с посольским караваном, который шёл в Казань. Ну а дальше вам ведомо, владыко. Прошу вас позволить мне остаться для сторонних мусульманином и не привлекать к себе внимания. Из простого люда мало кто знает как проводятся обряды у магометан. Отвращать Ивана Васильевича от православия я не буду, а наоборот — укреплять его в вере православной. Ибо считаю католиков лицемерными и подлыми. Власть, стяжательство и двуличность у них много хуже, чем в православии.
— А ты откуда про то ведаешь? — с сомнением посмотрел на меня митрополит.
— У нас был раб, монах-францисканец. Он много рассказывал мне о порядках и нравах, царящих в Ватикане.
Митрополит надолго замолчал.
— Даже не знаю, как с тобой поступить, Искандер. Мне доложили, что ты получил во владение земли от государя. И что земли те бросовые, для землепашества негодные. Почему согласился?
— Владыко, государь пожаловал — я принял. Подумаю, посмотрю и решу, чем заниматься.
— А знаешь, про тебя говорят, будто ты государев полк под себя хочешь взять и государя на то подбиваешь?
— Врут, владыко. Ни к чему мне такой полк. И вообще никакой полк мне не нужен. Слышал я, владыко, зимой опять татары приходили, бед наделали. А беды эти оттого, что войско у вас против татар плохое.
— Ты чего это воинство русское поносить вздумал? — рассердился митрополит.
Попытка увести мысли митрополита от религиозной темы удалась.
— Что вы, владыко! И мысли подобной не держал. Храбрость и отвага русских воинов даже у нас известны. Я о другом говорю: устройство войска у вас громоздкое и неудобное.
— Тебе откуда об этом знать? Или водить войско довелось?
— Нет, владыко. Водить войска не доводилось. Но учили этому. Стратегия войны: из чего войско складывается и как его применяют. На примерах показывали и объясняли. Отец намеревался меня по воинской дороге определить.
— И чему же тебя учили, Искандер? Поведай мне, несмышлёному в воинском деле. Что надлежит сделать, чтобы защититься от набегов татар казанских? — во взгляде митрополита проглядывала злая ирония.
— Разбить войско, захватить Казань и взять её под свою руку.
Митрополит сначала опешил от такого ответа. Потом немного отошёл.
— Это и без тебя умные люди мыслят, только как её взять, Казань ту? Поход к ней подготовки требует и войска многого. А войско надо кормить, одевать и всякое другое. Не тянет казна такие траты.
— Я не говорил, что в поход завтра идти. И даже если денег хватит снарядить войско, толку от такого войска не будет. Дойдут до Казани, по морде хорошо получат — и обратно домой. Вот и весь поход.
— По речам твоим можно положить, что и придумки у тебя есть?
— Есть, владыко. Только думки эти не ближние. Да и кто позволит их в деле показать? К тому же жизнь свою обустраивать нужно. Кто я такой, чтобы мужи умудрённые меня слушать стали? Если только делом доказать.
— Что же речь твоя разумна. По всему видать не обманываешь. Да только многого не сказываешь. Оно и понятно нет доверия у тебя никому. Хорошо, порешим, что веры ты магометанской, пока, далее подумай о крещение и переходе в православие. Без этого трудно будет тебе. Поддержу тебя на первых порах, а там видно будет. Но помни, Искандер, ежели что не так с государем сотворишь, не сносить тебе головы. Я всегда ведаю обо всём, что творишь ты и слежу за тобой.
— Кто бы сомневался. — Подумал я склоняясь в полу поклоне.
— Благодарю вас владыко. Всегда буду помнить об этом.
— Ладно, время позднее. Ступай. Тебе покажут где переночевать.
Вызванный монах отвёл меня в маленькую келью с широкой лавкой где лежало свёрнутое одеяло из грубой шерсти.
Я был измотан, и напряжение постепенно отпускало. Лежал на лавке и не мог уснуть, мысленно возвращаясь к разговору с митрополитом. Вопрос принятия православия был безальтернативным. Фраза митрополита о помощи вселила надежду. Любая поддержка от такого человека станет важным подспорьем в моих делах.
Утром меня посадили в возок, и я отправился в Коломенское. В обед прибыл на подворье усадьбы и не успел подняться на крыльцо, как из дверей выскочил Тит и бросился в мои объятия. Я присел на колено и обнял его, успокаивающе похлопывая по спине.
— Будет, государь, ты чего так расстроился? Вот он я — живой и здоровый.
Почувствовал, как меня обнимает подошедший Юрий.
— Я услышал, как мамушка говорила Василию Михайловичу, что не к добру митрополит позвал к себе. Что изгонят тебя со двора. Не поможет моя заступа, — тихо шептал мне на ухо Тит.
— Всё нормально, Тит. Нас просто так не укусишь — зубы обломают. Верно говорю?
Повернул Тита лицом к себе.
— Небось хитрили, пока меня не было?
— Не… Искандер. Я следил за отрядом, чтобы исполняли как положено, — серьёзно поспешил убедить меня Тит. — И пробу снимал.
— Вот и славно.
Двое охранников стояли рядом и с интересом наблюдали за нами. Я даже не заметил их. Растут ребятки.