Эфиоп Ивана Грозного - Эдуард Тен

— Разговор такой, парни. Если согласны, то говорить дальше будем. Если нет — тогда свободны.

— А откель ведаешь, что мы сможем работу ту исполнить, Ляксандра Иваныч?

— Ерофей-печник посоветовал вас пригласить.

Егор с Миней переглянулись.

— Неужто дядька Ерофей…? — спросил Миня.

— Тады сказывай, Ляксандра Иваныч.

— Значит, согласны?

— Выходит так, — согласились мои будущие мастера.

— Стекло варить будем. Как только сможем хорошо варить — чистое и прозрачное, — тогда станем делать зерцала.

Егор и Миня зависли.

— Неужто правда, Ляксандра Иваныч? Научишь нас творить подобное?

— Научу, раз предлагаю работу. Но сами понимаете: если скажете кому-нибудь, узнаю… — я показал характерный жест.

— Так оно понятно, — тихо произнёс Миня, поёжившись.

— Покажу, как работать со стеклом, ну а далее сами красоту творить будете. Самое последнее — думаю понимаете, сколько стоить будет подобное. Заработки ваши будут… пока загадывать не будем. Ну так как, договорились?

— Согласные мы, Ляксандра Иваныч, — произнёс Миня, Егор кивнул.

— Гаврила, принимай, работников мастеров. Тебе ими командовать.

Ко мне прибежал один из охраны.

— Господин начальник, Щербатов просит вас явиться в терем. Боярин Пронин приехал.

Приезд Пронина был не праздным. Едва я вошёл в комнату, как по лицам понял: случилось что-то серьёзное.

— Здравия, Иван Фёдорович, — поздоровался я.

— И ты здрав будь, Искандер. Присаживайся.

Я сел на лавку.

— Я за тобой, Искандер. Митрополит распорядился привезти тебя для разговора, — Пронин нахмурился и тяжело вздохнул.

Спрашивать, зачем я понадобился митрополиту, смысла не было. Этого не знал никто. Мы сидели молча, не зная, что сказать. Да и говорить, по сути, было не о чем. Оставалось только собираться.

Тит, узнав, что меня вызывает митрополит, хотел ехать со мной, но я отговорил его, сославшись на то, что приглашён один.

— Тит, митрополит относится к тебе по-доброму. Не стоит за меня беспокоиться. Всё будет хорошо.

— А если он прикажет убрать тебя от меня? — Тит и вправду был встревожен.

— Тит, кто государь? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Сначала он не понял, а потом в его взгляде мелькнула догадка.

— Я. И потому, если я прикажу тебе быть рядом, никто не посмеет ослушаться.

— Ну вот, Тит, это другое дело. Митрополит — духовный владыка, а ты — светский правитель. Ты выше по статусу. Митрополит главный над духовной жизнью — вот пусть ею и занимается, а ты будешь править над мирянами. Но всегда помни: митрополит — фигура очень весомая и значимая, и кто бы ни был на этом месте, он должен полностью поддерживать тебя. Быть в твоей власти, а не ты под его, — тихо сказал я, не отводя взгляда. — Ты понял, что я тебе сказал?

— Да, Искандер. Ты потом скажешь мне подробно?

— Обязательно. Мы поговорим об этом.

Мы ехали в возке Пронина.

— Иван Фёдорович, расскажи мне, какой расклад в думе? Как обстоят дела в Княжестве Московском?

Пронин после некоторого раздумья подробно изложил мне расстановку сил в думе, политическое и финансовое состояние дел на сегодня и ближайшие перспективы.

— Положение хуже некуда. Шуйские затаились. Ждут, когда Бельский оступится. Взять власть сейчас, при такой обстановке, они не хотят. А вот когда Бельский выкрутится или провалится — тогда они и свалят его окончательно, — закончил Пронин.

— А что митрополит? Как он ко всему этому относится? — спросил я.

— Кто ж ведает, о чём митрополит думает. Пока поддерживает Бельского, — вздохнул Пронин.

— Ну а вы кого держитесь, Иван Фёдорович?

— Если честно, не знаю, Искандер. После такой разрухи, после набега Сафа-Гирея и недостачи по всему княжеству никто не хочет места Бельского. Казна почти пуста. Вона, государево содержание урезали наполовину — и без того небогатое. Бельский хочет взаймы у монастырей брать.

— А бояре именитые и прочие богатые не хотят помочь в трудную минуту? Пусть даже в долг дать беспроцентный? — спросил я.

Пронин посмотрел на меня как-то странно.

— Иван Фёдорович, не отвечай. Итак всё понятно, — остановил я растерявшегося боярина. Подобная мысль даже в голову никому не приходила.

Несмотря на весеннюю распутицу мы довольно быстро добрались до резиденции митрополита в Успенском соборе.

Монах, встретивший нас, провёл по коридорам к келье митрополита. Постучал и открыл дверь. Келья, квадратов тридцать, служила митрополиту личным кабинетом. Небольшой стол, кресло с высокой спинкой, лавки вдоль стен. Мы вошли и поклонились: Пронин — глубоким поклоном, я — вежливым полупоклоном.

— Здравия, владыко. Исполнил твою просьбу.

— Благодарю тебя, Иван Фёдорович. Теперь иди с Богом. Разговор с Искандером у меня будет долгим.

Пронин поклонился и вышел.

— Как же я вернусь обратно? — мелькнула тревожная мысль.

Будто прочитав её, митрополит произнёс:

— Не тревожься, тебя отвезут в Коломенское. Ты не голоден?

— Если накормите — не откажусь.

Митрополит вызвал служку-монаха.

— Отведи в трапезную. Накормите и приведи обратно.

Трапезная находилась в полуподвальном помещении. Мне дали чашку похлёбки с маслом, без мяса, и кусок чёрного хлеба. Запил всё квасом. Ужин вполне сытный. Затем я вернулся в келью митрополита.

Прежде чем начать разговор, митрополит внимательно посмотрел на меня.

— Гляжу, не испытываешь страха и трепета предо мною? — усмехнулся он. — Глуп али дерзок?

— А что, должен, владыко?

— Значит, дерзок, — окончательно утвердился митрополит. — Скажи, Искандер, мне сказывали, что веры ты магометанской, а положенные обряды не исполняешь?

— Как вы можете знать, владыко? Может, я молюсь за закрытыми дверями.

— Возможно такое. Так кто ты, Искандер, и какому богу молишься?

Я не отвернулся и не опустил взгляда, глядя прямо в глаза митрополита. Моя легенда была обдумана и, на мой взгляд, вполне правдоподобна, но вопрос веры был очень скользким. Я решил протащить его перед митрополитом. Это течение когда-то очень давно существовало на Востоке — мухтайриды. Суть верования была проста: молись единому Богу так, как хочешь и можешь. Когда пожелаешь. Будь искренним и богобоязненным. Старайся не нарушать десять заповедей и мухтайрид не нуждается в посредниках для общения со Всевышним. Мухтайир означает: тот кто имеет свободный выбор.

— Владыко, вы мудрый человек. Я потерял духовного учителя. Я понимаю, как много зависит от вас, и не знаю, могу ли довериться вам, владыко?