Битва за Юкатан - Алексей Птица

Я вернулся в гостиницу, поднялся в номер, запер дверь и сел за стол. Достал бумагу, перо, чернила. Начал писать письмо падре Антонио, отражая в нём только намёки, не больше. Закончив письмо, отложил перо, затушил свечу и лёг спать. Завтра предстоит много дел и нужно хорошо выспаться.

Через два дня, как и было условлено, я с самого утра отправился в военное министерство. Завтракать не стал, не терпелось покончить побыстрее с этим делом. Улицы Мехико ещё только просыпались, и над крышами висел серый туман, поднимавшийся от многочисленных каналов в которые превратилось озеро Тескоко. Я шёл пешком, оставив лошадь на попечении Пабло, и думал о том, что скажу министру.

В приёмной меня, как оказалось, ждали. Секретарь, тот же сухой человек с бегающими глазами, кивнул мне, как старому знакомому, и проводил в кабинет начальника канцелярии военного министерства, где меня встретили, и подав руку для рукопожатия, жестом указали на стул.

— Полковник де Ланда, я доложу о вас военному министру, — сказал начальник канцелярии, когда я уселся на предложенный стул. — Возможно, он примет вас сегодня, он уже ознакомился с вашими документами и желает поговорить с вами лично. Вы располагаете временем?

— Да, я подожду, сколько будет нужно, чтобы узнать о времени аудиенции.

— Хорошо, ждите в приёмной, вам сообщат.

Я кивнул, стараясь не показать волнения и вышел в коридор в ожидании приёма. Время тянулось медленно, как патока. В приёмной пахло чернилами, пылью и старой кожей. На столике лежали газеты недельной давности, но я не мог читать, потому что буквы буквально расплывались перед глазами. Мысли крутились вокруг предстоящего разговора. Что скажет министр? О чём спросит? Что я должен ответить, чтобы не выдать себя и в то же время показать, что я не просто солдат, а человек, с которым стоит считаться?

Наконец дверь кабинета снова открылась, и тот же чиновник уведомил меня:

— Министр примет вас после обеда, в три часа пополудни. Прошу быть точным.

Я молча кивнул и поднялся. Выйдя на улицу, я вдохнул утренний воздух, прохладный, с примесью дыма и пережжённого кофе. До трёх часов оставалось больше четырёх часов, простите за тавтологию. Я решил не возвращаться в гостиницу, а пройтись по городу, чтобы собраться с мыслями и убить время. К тому же я почти не гулял в Мехико в этот раз, и это будет полезно мне на будущее, а то с прошлого раза, когда я тут взорвал масонов, много времени утекло.

Интересно, падре об этом рассказал своим, так сказать, коллегам или умолчал? Вот было бы смешно, если бы они узнали, что я оказался боевиком и одновременно организатором некоего действа. И ведь у меня в скале ещё оставался припрятанный динамит, надо его проверить, кстати.

Мысль о динамите заставила меня на мгновение остановиться. Я стоял посреди тротуара, пропуская спешащих прохожих, и чувствовал, как внутри поднимается азарт.

Угу, динамит, тот самый, что я использовал против масонов. Я тогда заложил заряд под здание ложи, и взрыв получился на славу. Но часть запаса осталась, её я спрятал в тайнике, в скале на окраине города, куда редко заходили люди. С тех пор прошло несколько лет. Динамит мог отсыреть, испортиться, стать опасным, или, наоборот, сохраниться. Я не знал этого, но упаковывал очень хорошо, так что проверить стоило, но не сегодня, сегодня уже поздно, да и далеко он спрятан.

Я вернулся на главную улицу и продолжил прогулку. Время тянулось медленно, но я не торопил его. Я смотрел на город, на людей, на их лица, и думал о своём. Мехико 1900 года являлся городом контрастов, как я уже для себя понял.

По широким проспектам катили экипажи, сверкали витрины магазинов, дамы в нарядных платьях прогуливались под руку с кавалерами. А в переулках, стоило свернуть с главной улицы, начиналась другая жизнь, грязная, шумная, нищая. Я шёл, не выбирая дороги, и смотрел по сторонам. Смотрел на людей, на их лица, на то, как они спешат, как торгуются, как живут. Я знал, что среди этих людей есть и те, кто хотел бы моей смерти, и те, кто мог бы стать союзником.

Но сейчас я шёл сам по себе, одинокий прохожий в чужом городе, который через несколько часов должен войти в кабинет военного министра и говорить о будущем, о будущем, что затронет жизнь всей Мексики.

Я остановился у витрины книжной лавки, где на подставке лежал свежий номер газеты «El Imparcial». Заголовок гласил: «Успехи на Юкатане: конец Кастовой войны». Я усмехнулся про себя, конец войны говорите? Может быть, для газетчиков она и закончена, не спорю, а для меня, в самом разгаре.

Я отвернулся и пошёл дальше, мимоходом вынув за длинную серебряную цепочку часы-луковицу и отщёлкнув их крышку глянул на циферблат. До назначенного времени оставался ещё целый час, который можно будет приятно провести за чашкой кофе в каком-нибудь кафе. Хотя нет, не люблю я кофе, у меня от него изжога, лучше уж выпить чашечку горячего и сладкого какао, оно и бодрит и на вкус приятнее.

К трём часам я вернулся в министерство. Чиновник, увидев меня, кивнул и проводил к дверям кабинета военного министра. Я поправил форменный сюртук, глубоко вдохнул и шагнул внутрь.

Военный министр бросил на меня взгляд, полный скрытой подозрительности, на которую я ответил самой обаятельной из своих улыбок. Надеюсь, это не выглядело вызывающе.

— Полковник Эрнесто де Ланда, к вашим услугам, сеньор военный министр. Звание «полковник» мною получено из рук генерала Браво, от вашего лица и лица всемерно уважаемого нашего президента Порфирио Диаса.

— Проходите, полковник де Ланда. Я знаю о вас, и полковничьи погоны я вижу, вам к лицу, — хмыкнул генерал и продолжил. — По докладу генерала, вы проявили себя очень хорошо, умело командуя сводным отрядом в сельве и нанеся сокрушительный удар по тылам крусоб, — военный министр сделал паузу, пристально рассматривая меня.

— Скажите, откуда у вас такие умения вести боевые действия в джунглях? Первый раз я слышу о подобном профессионализме и ваших умениях. А вы ведь военные академии не заканчивали?

Я выдержал его взгляд, хотя внутри на мгновение всё сжалось, но внешне я оставался спокоен. Этот вопрос я ждал, и ответ на него готовил давно, не идеальный, но достаточно правдоподобный, чтобы его можно проверить и не найти противоречий.