Битва за Юкатан - Алексей Птица

Завернул шашки обратно в ткань, положил в углубление, но не стал закрывать тайник сразу. Сначала я проверил бикфордов шнур, он оказался сухим и эластичным, не потрескался. Это тоже было хорошим знаком. Я отрезал небольшой кусок шнура и положил его в карман, так на всякий случай. Потом заложил обратно камнем тайник, встал, отряхнул колени и огляделся. Никого.

Я не стал брать динамит с собой. В Мехико он мне не нужен, а в дороге мог привлечь внимание. Пусть лежит. Если понадобится, то я знаю, где его найти, о нём всё равно не знает никто, даже падре.

Я вернулся в гостиницу, где меня уже ждали Пабло и бойцы. Они не спрашивали, куда я ездил, а я не объяснял. Мы сели на лошадей и выехали из Мехико через южные ворота. Дорога уходила на восток, к Юкатану. Я ехал и думал о том, что меня ждёт впереди. О пограничном отряде, о землях, о Молине, который не простит скорее всего мне отказа. О церкви, которая даст деньги, но не даст полной свободы, и о семье, которую я спрятал в монастыре. Начинается очередной этап, и я готов к нему.

* * *

Военный министр, отпустив полковника де Ланду, погрузился в текущие дела. Адъютант принёс ему корреспонденцию, донесения и доклады, которые накопились за последние дни. Он разбирал их до самого вечера, но письма, лежавшие в общей куче, отложил на потом, не хотел тратить время на бумаги, которые могли подождать. На следующий день он выезжал с инспекцией, затем был на общем приёме у президента, где разговор по его ведомству не зашёл. В общем, до писем он добрался только к концу третьего дня, когда их накопилось изрядное количество.

Поэтому письмо от генерала Браво он прочитал только утром четвёртого дня. Кроме этого письма, он получил ещё два: от губернатора штата Юкатан, у которого в следующем году истекали полномочия, и от сеньора Молины главы Божественной касты Юкатана. Содержание всех трёх писем разнилось, но был в них один пункт, который касался напрямую полковника де Ланда. И этот пункт заставил министра нахмуриться.

Браво писал, что де Ланда человек надёжный, умеет воевать и будет полезен режиму, кроме того, его легко можно использовать, и в будущем его польза несомненна. Так откровенно генерал ещё не писал об этом полковнике, видимо, что-то случилось между ними, что Браво решил резко изменить своё мнение, которое до этого момента было намного сдержанней.

Губернатор же сообщал, что нельзя ли назначить полковника на какую-нибудь должность на новых территориях, где он пользуется влиянием среди индейцев и может быть полезен для поддержания порядка. А Молина, Молина писал осторожно, но в его словах сквозило недовольство. Он намекал, что де Ланда, человек крайне непредсказуемый, и что его амбиции могут выйти за рамки отведённой ему роли обычного офицера, к тому же он всего лишь асьендадос, а ведёт себя, как чиновник федерального уровня, и напоминал, что его связи с церковью вызывают вопросы.

Министр откинулся в кресле и посмотрел на массивные часы в углу кабинета. Стрелки показывали шесть часов вечера. Посылать посыльных, чтобы найти полковника, уже не имело смысла, тот наверняка покинул город. Для очистки совести министр всё же вызвал адъютанта и приказал найти де Ланда и передать, чтобы тот явился завтра с утра к нему на приём.

Однако утром адъютант смог доложить только одно: полковник покинул гостиницу два дня назад и находится на пути домой. Министр шмякнул стопкой бумаг по столу, наорал на адъютанта, а затем, успокоившись, задумался. К президенту всё равно придётся идти с докладом, или, может быть, прикинуться дураком и не идти?

Слишком сложным оказался этот полковник, и даже в чём-то влиятельным на Юкатане. Да, упустил он его для более личного разговора, а сейчас уже поздно. Возможно, что этот разговор был бы лишним, так что, пусть всё идёт, как идёт, а то много будет думать о себе полковник. Министр вздохнул, откинулся в кресле и посмотрел в окно, где над Мехико сгущались сумерки. Он чувствовал, что эта история не закончилась и что ему ещё придётся объясняться с президентом насчёт этого де Ланды. Потому что министр встречался ещё год назад с римским визитатором по поводу продвижения этого де Ланды.

Только благодаря данной протекции де Ланда получил сначала звание подполковника, а потом и полковника, не заплатив ни песо за своё продвижение, что являлось отклонением от нормы. Что заставило церковь пролоббировать данного субъекта, так и осталось для него загадкой, ведь церковь свято хранит свои тайны. Но то, что их выбор оказался очень удачным, в этом у него сомнений не возникало.

Конечно, у церкви есть интересы на Юкатане, и особенно в связи с Кастовой войной, которую без преувеличения можно назвать религиозной войной. Поэтому их интересы святы, и он их понимал и принимал. Но война закончена, и…

И что теперь? Церковь не собиралась уходить с Юкатана, они достигли своей цели, вернув десятки тысяч индейцев в качестве своей паствы, и поэтому продвигали своего человека, и этот человек теперь ехал обратно, чтобы закрепиться на землях, которые отвоевал. Министр не знал, что именно задумал Ватикан, но чувствовал: там плетут долгую игру. А он, военный министр, оказался в этой игре лишь слоном, фигурой, которую использовали для одного хода. Ему это не нравилось, но и мешать он не собирался. Слишком многое связывало его с церковью, и он прекрасно знал о том, как Ватикан умеет быть благодарным, и как умеет мстить.

Военный министр поднялся, подошёл к окну и долго смотрел на огни города. Где-то там, за этими огнями, полковник де Ланда ехал на восток, к своим индейцам, к своим землям, и к своей семье, о которой никто не знал. Министр усмехнулся, он упустил шанс привязать его к себе, или, может быть, наоборот, сумел избежал ошибки. Потому что связываться с человеком, за которым стоит Ватикан, это всё равно что играть с огнём. А он, не любил обжигаться.

Министр вернулся к столу, сел и взял перо. Надо написать ответ Браво, Молине, и губернатору Юкатана. Всем им следовало дать понять, что он в курсе событий и держит руку на пульсе. А насчёт президента…