Кровь и дурман - Наиль Эдуардович Выборнов

Никто не ответил. Или их здесь не было, или… Или все повернулось еще хуже. Нет. Этого не может быть. Они должны быть живы, тот китаец был прав, каким бы психом ни был Вэй Шень, он не мог убить их до того, как разберется с доном.

— Найти их! — приказал он. — Обыщите здесь все!

— Босс, тебе бы к врачу, — сказал один из его парней.

— Плевать, — качнул головой Майк. — На ногах держусь и ладно. Сдюжу.

Он двинулся вперед, толкнул одну дверь, но за ней ничего не было — только какие-то швабры и ведра. Толкнул вторую — тоже хлам, ящики какие-то. За третьей оказался склад, на полках лежали аккуратные пакеты. Героин. Понятно, люди Вэй Шеня хранили тут героин.

Позади послышался еще один выстрел — Майк развернулся и увидел, что один из евреев выстрелил в дверной проем. Он повернулся и кивнул — все было нормально.

Майк двинулся дальше, к двери в дальнем конце коридора. Толкнул еще и увидел Гэй. Она сидела на полу, ее руки были связаны за спиной, а рот заклеен. Рядом в куче тряпок он увидел младенца — его глаза уже привыкли к темноте.

А в углу он заметил низкую фигуру. Вскинул пистолет, прицелившись в нее, нажал на спуск. Китайца отбросило к стене. Но тут он поднял оружие и нажал на спуск.

Майк отлетел назад и рухнул на пол. Боли не было, ее не было вообще, глаза ничего не видели — вспышка ослепила его. Однако до него быстро дошло — в него только что выстрелили. Причем выстрелили из лупары. Как будто злая ирония — его, который не оказался предателем, убивают из ритуального оружия.

Тогда почему он еще способен думать?

Майк попытался поднять руку, но не смог. Рукоятки пистолета в ладони он тоже больше не чувствовал. Да он вообще ничего не чувствовал, только слышал звуки, но они доносились откуда-то издалека, будто уши заложили ватой. Или будто из другого мира.

Он услышал крики на итальянском, смешанном с английским, и шаги. Кто-то подошел к нему. Потом еще один человек. А потом звук прервался, его словно выключило, как бывает, когда выдергиваешь из розетки шнур радио. Оно успевает издать последний звук, а после этого наступает тишина. Вот и сейчас Майк остался в тишине, и в голове звучали только его мысли.

Он понял, что умер. Не так он представлял свою смерть, да и не так о ней говорили католические священники. Но он точно окончательно и бесповоротно мертв.

Так почему же он еще мог думать?

Он подумал о Катании, об ошибке, которую он совершил. О бешеных глазах Чарли, когда тот ворвался в его кабинет. И о том, что теперь все хорошо, и что все встало на свои места.

Последней его мыслью было то, что он никого не предал. Он не был предателем и не струсил, он сделал то, что должен. То, чего требовала клятва, которую когда-то давно он принес на своей крови и на иконе святого.

Он был солдатом, и все, что он делал, было ради Семьи. И он не должен попасть в ад, потому что солдаты туда не попадают.

А потом мысли в его голове затихли.

* * *

Поли посмотрел на одного из евреев, что стоял рядом с Майком. А потом наклонился и закрыл его невидящие глаза. Повернулся — встретился взглядом с Гэй. Она что-то промычала, ее рот был заклеен.

К ней тут же подбежали, кто-то выхватил стилет из кармана и одним движением разрезал веревки на ее запястьях. Она сама сорвала с лица скотч, крикнув от боли, после чего рванулась к тряпью и выхватила из-под него тельце. Сорвала скотч и с его лица, прижала мальца к груди, и секунду спустя он закричал. Долго и протяжно.

— Парни, — сказал Поли — он был «сделанным», и дольше всех состоял в Семье, так что ему подчинялись. — Отвезите их…

— Где Чарли? — Гэй повернулась к ним, спросила требовательно, перебив его. — Где мой муж? Он жив?

— С ним все хорошо, — ответил один из евреев.

— Почему он не тут? Почему он не тут?

— У босса свои дела, — сказал второй. — Он прислал нас.

— Где Лючия и Анна-Мария? — задала она следующий вопрос.

— Здесь! — послышался откуда-то из глубины подвала голос.

— Отвезите их на Деланси-стрит, в офис Лански, — продолжил Поли. — Дон должен приехать туда. Сэм, мы с тобой должны позаботиться о Майке, мы не можем оставить его тут.

Он наклонился, стал поднимать тело Майка Копполы, пачкаясь в его крови. Сэм подскочил с другой стороны и тоже помог ему. И они потащили его наружу.

Мимо них прошла Гэй с ребенком, тряхнув волосами.

Все вместе они поднялись наверх. На них глазели китайцы, но Поли знал, что никого они не узнают — для них все белые на одно лицо, и они все равно варятся в своей среде. Майка посадили на заднее сиденье машины, сам Поли сел за руль. А впереди во вторую машину сажали Гэй с ребенком.

И они разъехались в разные стороны.

Я вышел из машины и двинулся в сторону остальных. Посмотрел на одного из них, Джованни, солдата Семьи. Майка с ними не было, не было и Поли с Сэмом, а остальные были соучастниками, и я их не знал.

— Где они? — спросил я.

— Наверху, босс, — ответил тот и затянулся — как-то нервно. — В кабинете.

Больше ничего не спрашивая, я взбежал по лестнице, за мной пошел Лански. Добрался до офиса, открыл дверь, вошел и увидел Гэй, которая сидела на кресле, держа на коленях Антонио — тот уже мог сидеть, вырос. А я этого практически не видел. Он цеплялся ручонками за ее пыльное платье и что-то хныкал.

Рядом на стуле сидела Лючия с Анной-Марией, чуть покачивая ее, но та спокойно спала, едва слышно посапывая.

— Гэй… — проговорил я и выдохнул с облегчением.

Она подняла голову, и наши глаза встретились, что-то в ее лице дрогнуло. Второй раз я подвергаю ее опасности из-за своих дел, второй раз ее похищают. Но в прошлый раз там не было нашего ребенка, он не мог пострадать. А теперь… Теперь все