Полдень, XXI век, 2003 № 02 - Журнал «Полдень, XXI век»

— Повезло. Хотя штурмовики — это и не совсем из области погоды...

Он опять улыбнулся.

— Вы случайно не интендант?

Я несколько удивляюсь.

— Нет. С чего вы решили? Здесь нашей части поручена охранная служба. А вообще... вообще у нас бывали разные задачи. Как правило, все-таки не в тылу, — добавляю я, не удержавшись.

— То есть сейчас вы закрываете сзади линию фронта? На это поставили именно вас? — уточняет он.

Я молча киваю.

— А вам не кажется, что это странно?

На редкость прямой молодой человек, а я-то думал, что такие здесь уже перевелись. Заблуждался, А в общем, логично: ведь Империя сознательно воспитывает в своих подданных привычку к максимальной прямоте. Будем говорить и действовать прямо, даже если от этого рухнет мир... Съязвить на эту тему? Ох, не стоит. И я изображаю индифферентное пожатие плечами:

— Не кажется. В конце концов, еще у Тиберия была охрана из германцев.

— Да, — он задумывается. — А у нынешних живых богов, значит, вторая линия из славян...

Мы оба не слишком весело улыбаемся. Что ж, какое-то взаимопонимание прорезалось.

— Вы из студентов, наверное?

Он кивает.

— Студент. Только не философ, как можно было бы подумать, а математик.

— Ну да. Философу здесь, конечно, самое место... Где же вы учились, если не секрет?

Он называет знаменитый, классический можно сказать, университетский город. Почти три года назад я был там проездом. К тому времени у меня, конечно, основными были уже совсем не академические заботы — я тогда только что освободился из лагеря, и... ах, черт... но все равно, а может, именно поэтому: часы на кирпичной башне учебного корпуса, парк с сумрачными аллеями, раскидистый зеленый дуб у старой заставы... Открытка, в общем. Пошлая открытка. И все равно меня там не покидало странное, неожиданное, дурацкое ощущение красоты. Я даже тогда подумал: а может, все-таки не зря меня занесло в эти края?

Кошусь на лейтенанта. Самое время обменяться сентиментальными впечатлениями...

И именно в этот момент по нам бахнуло.

Впрочем, «бахнуло» — это неточно. Это слово подразумевает краткий миг сильного переживания. А когда на тебя налетает звено пикирующих бомбардировщиков, ни для каких переживаний времени просто не остается.

Ты регистрируешь своим слухом шум — а в следующий момент уже лежишь в придорожной канаве и благодаришь силы небесные, что жив. Если, конечно, твой шофер — опытный человек, который за оставшийся у него бесконечно малый промежуток времени... нет, не сориентировался, а просто на уровне рефлекса успел совершить нужные действия, чтобы съехать с дороги или хотя бы затормозить...

Наш шофер успел. Видимо, сказалась фронтовая тренировка.

— Боже, на кого вы похожи, — сказал лейтенант, когда мы оба поднялись.

Тут я осознал, что вся передняя сторона у меня в грязи. Грязь на краю этой дороги была жидкая и однотонная — почти как горячий шоколад.

Все-таки я не смог сдержать усмешку.

— Солдат ничего не должен бояться. Если ты упал в сортирную яму — оближись и иди дальше в бой...

— Что?

Мои слова поразили его явно гораздо больше, чем атака бомбардировщиков.

— Это из одного чешского писателя, — объясняю я.

Вообще-то, конечно, подобные авторы не слишком подходят для упоминания в разговоре с имперским лейтенантом; тут можно и даже нужно быть поосторожнее... Впрочем, плевать.

Вот, лейтенант сразу опять развеселился. Улыбается.

— Повторите, пожалуйста, — просит он.

Я повторяю цитату.

— Подходящая рекомендация, — замечает лейтенант, подбирая палочку и начиная энергично чистить свои брюки.

Исключительно подходящая, думаю я. Причем сразу ко всем нашим обстоятельствам...

Стоп. Спокойно. Давай-ка вот лучше отчищай грязь.

...А внезапно нахлынувшее отчаяние все равно плещется в глубине, как разбушевавшиеся подземные воды... тугие волны гноя... да что с тобой, ты же давно знаешь, отчаяние — это наше нормальное состояние, да, да, да, настоящая жизнь начинается только по другую его сторону... по ту, по другую, как будто отчаяние — это пленка, которую можно проколоть швейной иглой... только главное, что с обеих сторон ты всегда будешь служить тем, кого ненавидишь, и делать то, для чего не предназначен... и даже умереть, когда захочется, будет нельзя... черт побери, черт побери, черт побери... так устроен мир. Вот и все.

И успокойся, наконец.

Мы привели себя в некоторый порядок, влезли обратно в машину и поехали дальше, огибая свежие воронки.

Маленькие сады, домики, поля. Окраина. Полицейский пост при въезде в город.

— Все так странно... — Лейтенант не заканчивает фразу. Он уже давно хочет что-то сказать, но не отваживается и мнется. Странно, что он решил затеять проблемный разговор со случайным попутчиком; хотя — что странного? Именно случайному попутчику иной раз выбалтываешь такие вещи, в которых не признаешься близким знакомым...

— Странно?

Лицо моего спутника морщится. Кажется, будто он сейчас заплачет, но в следующий момент я понимаю, что он просто хочет чихнуть.

— Именно странно, — говорит он, справившись. — В последнее время здесь небо стало слишком низким...

Что?! Опомнись, парень, кто из нас сумасшедший? До сих пор я считал, что это моя прерогатива...

— Низким? — я не нахожу ничего лучшего, как переспросить.

— Как потолок казармы, — поясняет он. — У вас нет в связи с этим соображений о том, где мы находимся?

Тон такой, словно он спрашивает: на каком километре дороги?

Я делаю вид, что не понимаю, и он, выждав секунду, поясняет:

— Коридор с низким потолком. Место, откуда нет выхода. А такое место называется...

Я знаю, как оно называется. Не трудись, спутник, я почти сразу понял, куда ты клонишь.

Инферно.

— Я думаю, что мы еще не там. Я думаю, что мы еще только на пути.

Эти слова я произношу неожиданно для самого себя. Как будто чужие — хотя я четко понимаю, что это именно моя мысль. Просто до сих пор я о ней не знал. А вот пришел момент — и она выплыла из подсознания.

На пути. Только вот туда или оттуда? Круг за кругом...

Или есть области, где вообще не имеют смысла понятия «туда» и «оттуда»?..

Лейтенант не говорит больше ничего. Он просто смотрит на дорогу — довольно спокойно; в выражении его лица я никак не могу разобраться. Впрочем, и не пытаюсь.

Не все ли равно? Если теме суждено развиться,