Битва за Юкатан - Алексей Птица

Министр не ошибся в своих предположениях, и президент задал ему вопрос насчёт полковника де Ланда. Это случилось через две недели на приёме, после разговора о том, как идёт замирение оставшихся очагов сопротивления в сельве. К тому времени Ланда уже прибыл на Юкатан и приступил к принятию на себя должности командира пограничного отряда.

Диас выслушал доклад военного министра, не перебивая. Он сидел в своём кресле, положив руки на подлокотники, и его лицо оставалось непроницаемым. Когда министр закончил, президент чуть подался вперёд и спросил:

— Что докладывает Браво?

— Положение улучшается, мятежные индейцы отправлены на асьенды для работ по выращиванию хенекена, в так называемый Зелёный ад.

— Отлично, хорошее наказание для красных негодяев, и что там ещё интересного происходит? Кажется, Браво сформировал отряд пограничной стражи и поставил на него этого… как его… звание полковника ему ещё присвоили специально для этого?

— Полковник де Ланда, сеньор президент?

— Точно! Помню, что неизвестный тип, а фамилию забыл. Много их выскакивает во время войны буквально из ниоткуда.

— Да, сеньор президент. Он принял пограничный отряд, разместил людей, начал обустраивать лагерь. По докладам, порядок на границе с Кинтана-Роо восстанавливается.

— Восстанавливается, — повторил Диас, и в его голосе послышалась задумчивость. — А что «Божественная каста»? Они довольны?

Министр помедлил. Этот вопрос был не из простых. Президент явно знал, что Молина писал ему, знал, что губернатор Юкатана тоже выражал беспокойство. Но говорить об этом напрямую президенту было рискованно.

— Есть разные мнения, сеньор президент. Губернатор Пеон Мачадо считает, что де Ланда человек полезный. Он держит индейцев в узде, не даёт им снова взяться за оружие. Но есть и те, кто считает, что он слишком самостоятелен, и что он не вписывается в существующую систему.

Диас чуть прищурился.

— Это вы о Молине?

— В том числе, сеньор президент. Сеньор Молина писал, что де Ланда отказался от его предложения о сотрудничестве. И что его связи с церковью вызывают вопросы.

Диас откинулся на спинку кресла и долго молчал. Он смотрел на министра, но видел что-то другое, свои собственные мысли, которые текли медленно и тяжело, как река в сухой сезон. Он знал Молину через своего министра финансов. Знал, что тот метит на место губернатора, знал, что «Божественная каста» хочет сохранить свою власть на Юкатане, но она неоднородна и разделена на два враждующих лагеря. Молина на его стороне, на стороне президента Диаса. А кроме того, у Молины есть общие интересы с американцами по поводу волокна сизаля и он тоже получит от этого долю.

Ну и конечно, он знал, что церковь не просто так продвигает этого де Ланда, преследуя чисто свои утилитарные цели. Впрочем, они нисколько не мешают его целям, потому что у него с Римом есть негласный договор. Он не трогает церковь сверх того, что уже сделал, а они не поднимают против него пеонов, что легко могут сделать, как это случилось в самом начале Кастовой войны. А индейцы живут не только на Юкатане.

Диас взял со стола сигару, но не закурил, а просто повертел в пальцах.

— Значит, Молина недоволен, — сказал он наконец, и в его голосе послышалась особая ленивая усмешка, которая появлялась у него, когда он видел чужую ошибку. — Это хорошо, пусть поволнуется. Он слишком рано стал считать Юкатан своей вотчиной. А этот полковник… де Ланда… он мне нравится. Он не стал играть по правилам Молины. Значит, у него есть своя голова на плечах. Такие люди бывают полезны, иногдп… Что ещё?

— Больше ничего существенного, кроме того, что церковь действительно развила бурную деятельность на Юкатане.

Диас чуть приподнял бровь, потом медленно кивнул. Он понимал логику церкви. Церковь всегда умела использовать милосердие как инструмент власти, а де Ланда просто подвернулся ей под руку.

Он положил сигару обратно в пепельницу и посмотрел на министра долгим, тяжёлым взглядом.

— Церковь продвигает его? Я это знаю. Браво рекомендует? Что же, и это хорошо. Индейцы слушаются и боятся? Просто отличная новость! Молина злится? Весьма неплохо. Это идеальный расклад. Пусть он и дальше сидит на границе и делает своё дело. Если он справится, то мы его не тронем, а то и возвысим. Если начнёт играть в свои игры, то уберём. А Молине передайте, чтобы не торопился, его время ещё не пришло. И пусть он помнит, что Юкатан — это не его личное поместье. Это часть Мексики. А Мексика — это я!

— Да, сеньор президенте!

Диас кивнул, но больше своим мыслям, чем словам военного министра и после продолжительной паузы продолжил.

— Пусть кто-нибудь в Мериде присматривает за этим де Ланда. Тихо, без шума. Я хочу знать, что он делает, с кем встречается, о чём говорит. Если он действительно тот, за кого себя выдаёт, он станет полезен. Если нет, то мы должны узнать об этом первыми.

Министр кивнул и сделал пометку в блокноте. Он понял главное: президент пока не собирается вмешиваться, а наблюдал. И это самое мудрое решение, потому что в этой игре никто не знал, чем всё закончится и нарушать только что установившееся хрупкое равновесие мог только идиот. Идиотом Диас не являлся, и он умел ждать нужного момента.

— Можете идти.

Министр поклонился и вышел, и Диас остался один в своём кабинете. Он снова взял сигару, закурил и посмотрел в окно, где над Мехико уже зажигались огни. Где-то там, далеко на востоке, на Юкатане, сидел в своём лагере полковник де Ланда и, сам того не зная, держал в руках равновесие между Молиной, церковью и президентом. Диас усмехнулся, ему нравились такие люди, пока они работали на него, но за такими нужен глаз да глаз, но это дело далёкого будущего, а не сегодняшнего дня.

Добравшись до Мериды, я первым делом поехал в монастырь. Лошадь оставил у ворот, велел охранникам ждать снаружи и быстрым шагом направился к знакомой калитке. Служка, увидев меня, убежал докладывать, и вернувшись через полчаса в сопровождении монахини из числа руководства, сопроводил во внутренний двор. Там, в тени апельсиновых деревьев,