Полдень, XXI век №3 2004 - Евгений Юрьевич Лукин

кто-то его включал, и я никогда не успевал проснуться до конца. А может, он и сам включался, этот гипнотрон, потому что рядом со мной никого, по-моему, не было. Большую часть времени сон был, как черная бездна, в которую я проваливался со странным чувством бессмысленной благодарности, но иногда я подолгу дремал и тогда сквозь пелену сна видел овальное окно и ветви большого дерева, которое чуть раскачивал ветер. Просыпался я медленно, а когда проснулся, начал вспоминать. Постепенно я все вспомнил и стал ждать Кросса. Ждал долго, но он не приходил, и я снова заснул. Не знаю, сколько я проспал, но когда опять проснулся, то был до того здоровый, что не стал думать ни о Линдере, ни о Кроссе, а просто лежал и радовался этому давно забытому ощущению здоровья. Я даже не сразу заметил, что гипнотрон откатили в сторону. а на его месте стоит и улыбается мне высокий красивый парень. Мы познакомились, и я узнал, что парня зовут Берт, что он помощник Кросса и будет меня лечить. Берт чем-то был похож на Олега, но не щурился и не морщил нос. Он мне сказал, что скоро я окрепну и буду совсем здоров. Я очень проголодался, пока они лечили меня сном. Не знаю, чем они меня все это время кормили, но ощущение было такое, что ничем.

— Берт, у вас изредка кормят еще живых пациентов?

— Если они не очень привередливы, — ухмыльнулся он и принес мне стакан с чем-то красным. Я хотел привстать, но не смог. У меня грудь и живот оказались опутаны белыми шнурами. Я почему-то решил, что это трубки, по которым в меня что-то вливают и выливают, и мой зверский аппетит резко пошел на убыль, но Берт объяснил, что это провода от вживленных в мою истерзанную плоть электродов, необходимых для восстановления тканей сердца. С помощью Берта я выпил красную бурду. Судя по вкусу, она была приготовлена из рыбной котлеты, раздавленной в клубничном варенье, и морской воды. Может, там было и еще что-нибудь, но, выпив один стакан, я не понял, а удовлетворять любопытство вторым стаканом не решился. Пока я старательно пил этот морской коктейль, Берт рассказал, что Кросс хотел меня оперировать и уже составил программу хирургическому автомату, но вдруг передумал и решил меня лечить этими электродами. Берт рассказал, что Кросс сильно волновался в первые сутки и сам корректировал частоты на некоторых электродах, но уже на второй день успокоился и передал генераторы в ведение своего помощника. Берт мне рассказал, что провода идут к сложным приборам, расположенным подо мной, что часть приборов меня анализирует, а другая лечит. По тому, как он все объяснял, я понял, что стоит мне немного окрепнуть, и Берт непременно позаботится, чтобы я узнал об этих приборах возможно больше. Я хотел спросить у него про Кросса, но не спросил. Мне хотелось видеть Кросса, но я боялся, что, когда увижу его обычное лицо, опять начну злиться. Пока я спал, часто звонил Олег. Ему меня показывали, и он смотрел, как я сплю. Берту он сказал, что сплю я очень убедительно, и его это зрелище завораживает. Потом Берт ушел, и я остался один. Лежал и совершенно ничего не хотел, и мне было удивительно хорошо. У меня в ногах был установлен большой экран видеофона, и когда на нем без гудка вызова неожиданно выплыло лицо Олега, я не спал. И хотя глаза у меня были почти закрыты, я сразу через ресницы увидел его. Мне было удобно лежать, не хотелось разговаривать, и я долго мог бы смотреть на лицо моего друга, если бы оно было веселее. Ему, видимо, не сказали, что я почти здоров, и лицо у него было, как у Вики, когда ее не взяли в экспедицию на Венеру.

— Привет, Олег. Сейчас я проснусь, а ты воздержись от лучезарной улыбки, которой ты научил Вику. Я, думаю, она больше не нужна.

Постепенно голос у меня окреп, и в нем даже появилась некоторая молодцеватость. Олег вздрогнул, но тут же и залучился.

— Забавно, Стив, но именно сегодня Вика просила тебе передать, что она повздорила со светохимимиком и едет с нами в Атлантиду. Ты помнишь?

Я забыл про эти чертовы провода и снова попытался привстать.

— Что ты, малыш! Я только об этом и думаю. Тут из меня на днях должны кое-что вынуть и... Ты у Кросса не спрашивал, когда меня выгонят?

Олег разговаривал из лаборатории, и я видел за его спиной включенный контроллер.

— Кросс сам не знает. Ты у них там уникальный экспонат, и они... — вдруг Олег посмотрел на меня удивленно, а потом с раздражением. Это продолжалось несколько секунд, и я не сразу понял, в чем дело, — видишь ли, Стив, тут один породистый парень запрещает развлекать тебя разговором. Наша беседа его раздражает. Он мне показывает свою эмограмму. Так я и без нее вижу, волнуется парень.

Я догадался, что это Берт вмешался в разговор и показывал Олегу мою эмограмму. Чтобы успокоиться, я попытался сообразить, зачем Олег включил контроллер.

— Не забудь выключить плазмотрон перед уходом.

Олег оглянулся и небрежно махнул рукой.

— Несколько раз звонил Линдер, и я ему показывал результаты нашей последней серии. Он тут же начал что-то писать, кажется, по-мезозойски, я ничего не понял, но... Стив, этот здоровый парень опять мне что-то показывает. Я лучше тебе пришлю записи и ролики с результатами. Второй почти сошелся с прогнозом, но Линдера заинтересовал тот, который не сошелся. Ты посмотришь?

— Посмотрю, малыш, — сказал я и подумал, что, может быть, Кросс не все сказал Олегу. Может, он не сказал ему главного.

— До свидания, — сказал Олег. Я кивнул. — Стив, — он почти отвернулся от экрана и не смотрел на меня, — я восстановил старый шифр в замке. Ты его не забыл?

— Нет, — сказал я и замолчал, почувствовал, что могу и не справиться с голосом.

Первое время ко мне никто, кроме Берта, не приходил. Берт обычно заходил по утрам, и если я смотрел какую-нибудь телевизионную программу, он молча садился в кресло и тоже ее смотрел. Возможно, он хотел поговорить со мной, но я не выключал экран, побаивался, что он начнет объяснять работу приборов, которыми меня лечили. Берт сам разработал большинство этих приборов, и у них с