Полдень, XXI век, 2003 № 02 - Журнал «Полдень, XXI век»
Беседуя со мной, генерал все время играл в эту игру. Вместо того чтобы тратить время на вытягивание из меня конкретных сведений, он использовал для получения информации именно такой метод — косвенный. Менее точный, зато быстрый и экономичный.
С другой же стороны — ставя вопрос таким образом, генерал давал мне ощутить мою от него зависимость, тем самым создавая задел для будущей вербовки. Причем опять — независимо от моих личных мыслей по этому поводу. Игра шла на уровне подсознания.
Профессионализм собеседника меня восхищал.
Однако сейчас опять надо было что-то отвечать. Молчание в таких случаях — всего лишь вариант ответа, причем далеко не лучший.
— Понимаю, — сказал я покорно.
— Хорошо, что понимаете, — сказал генерал уже другим тоном. Словно внезапно потеряв ко мне интерес. — Вы мне помогли. Спасибо. Не исключено, что мы еще встретимся.
С этими словами он нажал кнопку у себя на столе. Никакого звонка я не услышал, но в дверях через мгновение появился Кроль.
— Франц, мы закончили. Проводи поручика к выходу.
Только оказавшись на улице и отойдя от проклятого здания достаточно далеко, я нашел силы, чтобы воссоздать в памяти случившееся и сказать себе, что все это — правда.
Надо теперь разбираться с этой правдой.
Итак, что же со мной, собственно говоря, произошло?
Хороший вопрос. Сейчас мы на него будем отвечать...
Я полез было за сигаретами, но передумал. Сейчас гораздо больше хотелось пару раз вдохнуть полной грудью. Холодный влажный ветер... Нет, полной грудью — не получается. Сердце опять сбоит.
Черт с ним.
Вдруг сильно закружилась голова — я непроизвольно схватился за случившийся поблизости уличный фонарь. Так стоять не годится. Несолидно. Вот, кажется, подходящие ступеньки...
Сев на ступеньку, я все-таки закурил. Сделал затяжку, другую. Сказал себе, что не тороплюсь. Торопиться вообще никогда не надо.
Проходивший мимо пожилой господин посмотрел на меня, кажется, с удивлением. Шли бы вы, уважаемый господин, к дьяволу. Для вас же будет лучше, если вы меня не заметите...
Конечно, на самом деле мне полагалось спешить с отчетом к Беляеву — но именно сейчас это должно было немного подождать. Разобраться в случившемся было важнее.
Итак. Если прокрутить в памяти мой разговор с гвардейским генералом — прежде всего бросается в глаза, что он был на удивление пустым. Несколько простых вопросов, на которые генерал даже не добивался подробных ответов. Ну, еще угроза в конце.
Вывод? Генералу была нужна от меня не столько новая информация, сколько материал для проверки каких-то уже сложившихся у него конкретных предположений.
В таком контексте упоминание имени поручика Маевского выглядело не просто угрожающе, а смертоносно.
Хорошо. Допустим самое худшее: Маевский — сотрудник разведки противника, и работники ГТП об этом знают. Тогда поведение генерала выглядит более чем странно.
Налицо вражеский агент. Вражеского агента надо либо немедленно и внезапно хватать, чтобы потом под давлением вытягивать из него разные полезные сведения, либо — в общем случае, — оставлять на свободе, но под наблюдением, создавая перспективу игры. А вот вызвать на беседу коллегу выявленного шпиона, не задав ему при этом ни одного серьезного вопроса, но зато назвав имя ключевого фигуранта — причем это вообще единственное имя, прозвучавшее за весь допрос... В любом из возможных сценариев подобные действия выглядят абсолютным идиотизмом. Находящийся в здравом уме контрразведчик на такое просто неспособен.
Значит, что-то из моих исходных посылок неверно.
Что, если генерал вовсе не стремится ликвидировать разведывательную сеть разведки, а наоборот — налаживает контакты с ней? Такое предположение выглядит дико, но я ведь уже привык ничему не удивляться, правда?..
В том, что настоящие начальники Маевского способны в своих интересах пойти на сделку с кем угодно, в том числе и с гвардейскими главарями, — в этом я не сомневался ни секунды. Другое дело — будет ли тем что предложить?
Во всяком случае, если на минуту принять мою бредовую теорию, то сегодняшние действия генерала начинают выглядеть отчасти логично. Он не прихлопнул мухобойкой притаившегося в центре сети паука, а аккуратно дернул за паутинку, чтобы подать ему некий сигнал.
Интересно, кем же он при этом считал меня?..
Не увлекайся, сказал я себе. Вариантов может быть много. Он мог действительно считать меня членом той же сети. Мог считать сторонним человеком и использовать именно в этом качестве, как тестовый объект для проверки каких-то своих гипотез. Что он мог еще?..
Но ведь при всем этом надо учитывать, что тема, связанная с Маевским, — не единственная. Был еще вопрос о моих контактах с армейскими офицерами. Интересы гвардейцев и армейцев за двенадцать лет существования Империи никогда не пересекались, а были скорее противоположны — это я знаю; в отличие от гвардейцев, армейцы никогда не пойдут на контакт со спецслужбами ЕАС — этого я знать не могу, но уверен в этом совершенно. А на что они пойдут? Что у них за организация? Ведь какая-то военная конспиративная структура после прошлогоднего погрома все-таки сохранилась — в этом я тоже был уверен. Но генерал, разумеется, знает это лучше меня. И, сопоставив факты, он вполне способен прийти к выводу, что наше движение ищет тайных связей с военными. Вывод, скорее всего, неверный, но обоснованный, вот в чем дело! Мы же помним, например, что генерал Спарре — тот самый, который подложил в самолет главкома знаменитый портфель с бомбой, — считался в Имперском генеральном штабе нашим главным покровителем...
Сформулируем проблему иначе. Сколько здесь единиц анализа? Гвардия с ГТП. Высшие армейские круги. Разведка Евроазиатского Союза. Все? Конечно нет; но даже этих трех достаточно. Все эти объекты обладают своими интересами, которые могут всячески пересекаться и взаимодействовать. А могут и не взаимодействовать. И остается пустячок — выяснить, какое же место в этом сплетении интересов занимаем мы...
Бесполезно, понял я. Это совершенно бесполезно. Никакого интеллекта не хватит, чтобы абстрактно просчитать все вытекающие из подобной схемы возможности. За такие задачи надо браться профессионально — или не браться вообще.
Но что же тогда остается бедным дилетантам?
Ответ банален до отвращения. Делай,