Полдень, XXI век, 2003 № 02 - Журнал «Полдень, XXI век»
А это, как всегда, и есть самое сложное.
— Алло, — сказал мне в ухо голос Ольги, и я повесил трубку телефона-автомата на рычаг.
Телефоны-автоматы в этом городе еще работали, несмотря на осадное положение. Очень кстати. Теперь я, по крайней мере, знаю, что с Ольгой все в порядке. А большего мне, наверное, и не требуется.
Пойти к ней я сейчас не мог: уже не говоря о том, что на это не было времени, существовали еще элементарные правила безопасности. Конечно, если ГТП разрабатывает нас с Маевским, то Ольга уже засвечена давно и многократно; но все равно ни к чему светить ее еще раз. Наблюдения за мной сейчас вроде бы нет, но ведь неизвестно — когда оно появится.
Разговаривать с ней я не мог тоже. Во-первых, я вообще не люблю разговоров по телефону. Во-вторых, мне не хотелось давать о себе знать именно сейчас, когда мои дальнейшие планы еще совершенно не определились. Вдруг мне вновь придется уехать?.. А сообщать сам факт, что я вернулся, — да не так уж ей это, наверное, интересно...
И кроме того, я просто-напросто не знал, что хочу сказать.
Плохо это — когда не знаешь, что хочешь сказать. Это уводит в дурную бесконечность.
Ну, ничего. Я еще подумаю об этом. Чуть позже.
Когда — позже? — спросил, кажется, кто-то очень ехидный.
Позже, повторил я упрямо. Позже — но скоро. И обязательно.
Просто в данную минуту у меня есть еще одно небольшое дело — и оно-то как раз срочное.
Выслушав мой доклад, майор Беляев в первую минуту не сказал ничего. Он даже не пошевелился. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и сосредоточенно размышлял. С опущенным взором он был немного похож на бронзового азиатского божка.
— Больше тебя там ни о чем не спрашивали? — спросил он наконец.
— Только об офицерах, — сказал я.
— Ну, тогда я вообще ничего не понимаю, — сказал Беляев.
Мне было стыдно, во в то же время я чувствовал, что моя легенда прошла. Врать, не краснея, я за последние годы научился. Еще одно полезное умение из копилки жизненной практики...
Я с самого начала понимал, что, обнаружив в непосредственной близости к секретному штабу действующего вражеского агента, Беляев не станет играть ни в какие принятые у контрразведчиков игры — ну, не до игр сейчас... — а примет защитные меры сразу же, немедленно. Пуля в упор на улице — и пусть потом, кто хочет, думает на ГТП, на черта, на дьявола... Я сам на его месте наверняка действовал бы именно так.
Только мне не хотелось этого допускать.
Не хотелось — и все.
Я надеялся, что это не слабость.
— Ну, хорошо, — сказал Беляев, поднимая на меня взгляд.
Я испытал в этот момент огромное облегчение, почувствовав, что самое трудное уже состоялось. Доклад окончен и принят. Врать больше, слава Богу, не надо. Порог позади, дальше можно просто плыть.
— Ну, хорошо. Задание ты выполнил. Привез ценную информацию. Молодец. Правда, я еще не знаю, что с этой ценной информацией делать... ну, это — проблема не твоя. Поручик Рославлев, я объявляю вам официальную благодарность. И следующий вопрос. Что ты хотел бы делать дальше?
— Все, что понадобится, — сказал я. — Но лучше бы ты меня отправил куда-нибудь. Сам понимаешь...
— Понимаю, — сказал Беляев. — Здесь тебя достать слишком легко; а вот сорвать боевого офицера с передовой — это даже для них не так просто. Так что — да, тебя надо отправлять. Вот только куда?..
Он встал, потянулся и подошел к окну. И прищурился, увидев в этом окне что-то интересное.
— Смотри, — сказал он, подзывая меня к себе. — Видишь вот этот крытый грузовик? Он уходит на наш опорный пункт в Гелеге. Везет туда небольшое подкрепление и боеприпасы. Вся проблема в том, что с Гелегой уже несколько суток нет связи. Может, они там в окружении, может, просто держат оборону. А может, там и вообще ничего не происходит — на нашем фронте сейчас, как ни странно, затишье. Поезжай и разберись. Твоя конечная задача — вытащить оттуда оставшихся людей и довести их до точки сбора. Где точка сбора, помнишь? — Я кивнул. — Связь с нами будешь поддерживать по радио, радист с тобой поедет. Если потребуется — примешь командование. Официальные полномочия на это я тебе сейчас выдам. Подожди, пока я схожу в канцелярию штаба за предписанием, а машину я на это время задержу... Все? — спросил он, глядя на меня очень пристально.
Это было неспроста. Он все-таки угадал, чисто интуитивно, в моем изложении какую-то фальшь, и теперь хотел дать мне последнюю возможность поступить в точном соответствии с долгом. Очистить свою совесть, сказав всю правду.
— Все, — сказал я.
Дорога...
Я настоял на том, чтобы ехать не в кабине грузовика, а в кузове, предоставив вероятные объяснения с военной полицией ефрейтору-шоферу. Это было не по уставу, но мне очень хотелось отдохнуть. И даже не отдохнуть... Просто вдруг пришло неожиданное, полузнакомое, упоительное ощущение: от меня больше ничего не зависит.
Совсем.
В кузове располагалось обещанное мне «подкрепление»: два унтера и радист. Мне полагалось бы использовать время дороги, чтобы как следует познакомиться с этими тремя людьми, но я решил, что успеется. Вот приедем на место, а уж там как-нибудь разберемся. Не впервой, в конце концов.
Я сидел, упершись ногами в борт, а спиной — в ребристый ящик с патронами, и в очередной раз пытался привести в порядок разбросанные мысли. На ухабах меня то и дело подбрасывало, выступы ящика врезались в спину, но почему-то все это не мешало, а скорее помогало сосредоточиться...
Было очень четкое ощущение, что я опять что-то сделал не так. Уже совершил какую-то постыдную ошибку, о которой придется страшно жалеть, — но пока еще не понял, какую именно.
Когда пойму, будет хуже.
Ну и не будем торопиться.
Мне еще найдется, о чем пожалеть. Уж в этом-то я уверен.
Хорошо, что кузов грузовика закрыт брезентом, и мне пока больше не приходится мерить взглядом здешние однообразные поля. Надоело. Ах, как надоело. Скорее бы это все хоть чем-нибудь кончилось...
Я наклонил голову, делая вид, что засыпаю, — чтобы спутники не видели моих глаз.
Разумеется, я