Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Мы залегли на гребне невысокого холма, под Печатью Тишины, и смотрели, как они идут.

Внизу шла целая колонна. Мутанты растянулись по прогалине серой рекой и шли, не глядя по сторонам, не принюхиваясь и не огрызаясь друг на друга. Ровно и монотонно, будто у всех в голове звучал один голос, тот же зов, что я слышал всю дорогу.

— Эти другие, — вдруг тихо сказал Гримм.

Я покосился на него. Здоровяк смотрел на колонну не отрываясь, и лицо у него потемнело. Наверное, в очередной раз думал о том, что и сам мог бы сейчас шагать в этой колонне.

— В смысле?

— Сильнее, — Гримм помолчал. — Раньше такие не шли. Такие сами были.

Я присмотрелся к колонне Источником и нахмурился.

Гримм был прав. Я помнил мутантов, которых тянуло мимо «Гаммы-4» неделю назад. У тех от сети под кожей оставались жалкие клочья, огрызки, Воли в них почти не было. А у этих лоскуты сети шли по телу широкими полосами, пока не так, как у того альфы, поменьше и поуже. До альфы ни один из них не дотягивал, но и мелочью их уже назвать было нельзя. Маршал говорил, что пока откликаются лишь слабейшие. Эти к слабейшим уже не относились, и всё равно шли!

Маршал отозвался сразу, и тон его был невесел.

«Он стал сильнее. Он уже может тянуть тех, кто прежде ему не давался. Значит, он растёт быстрее, чем я думал»

— Сколько у нас времени? — спросил я одними губами.

«Не знаю. Но меньше, чем мне бы хотелось»

Колонна шла мимо нас минут пять. Когда последний мутант скрылся за деревьями, Олег медленно выдохнул и сказал то, о чём думали мы все:

— Командир… а сколько их там сейчас уже у него?

Я промолчал. Ответа у меня не было, а предполагать мне как-то не хотелось.

Одержимых мы встретили ближе к вечеру.

Я почуял их за пару километров: семь искр, тусклых и мёртвых, какими всегда были для меня одержимые, а посреди них что-то, что ощущалось как тугая и гнилая струна поводыря.

Они шли с юга, наперерез нам, и, судя по тому, как вдруг сменили направление, тоже нас почувствовали. Печать я снял, как только скрылась колонна, а без неё для Изнанки я светился, как маяк, так что драки было не избежать.

И бой надо было закончить быстро. Поводырь может дозваться Пастыря на расстоянии, предел которого я не знал. Пастырь, конечно, и так знал, что я иду, он увидел меня в момент сборки Звезды, но давать ему возможность посмотреть на нас поближе глазами своей прислуги я не собирался.

— Олег, вон на тот камень, — я кивнул на скальный выступ справа. — Гаси энергетов, двое идут сзади. Гримм, со мной. Поводырь мой.

— Ты его даже не видишь, — заметил Олег, уже взбираясь на выступ.

— А мне уже и не нужно, — недобро усмехнулся я.

Первые одержимые выскочили из-за деревьев метрах в двухстах. Кадавры бежали впереди, здоровенные, выше меня на голову, с серой кожей, на которой уже проступал камень «Каменной кожи», за ними сквозь подлесок смутно виднелись две тощие фигуры энергетов, и где-то там, позади, за толстыми стволами, прятался он. Глазами я его не видел, зато чувствовал так, будто он стоял передо мной, и от него к кадаврам уже тянулись тугие чёрные нити.

Я сформировал шар огня, поймал «Пробуждением» чёрный сгусток у поводыря на груди и «выстрелил».

Шар в этот раз ушёл не вверх, а вбок, обходя бегущих кадавров по дуге. Он нырнул за деревья, а я держал его «Пробуждением», не отпуская цель ни на миг, пока не почувствовал, как он вошёл точно туда, куда надо!

Грохнуло, и тьму за деревом мгновенно выжгло жарким огнём! Чёрные нити, тянувшиеся от поводыря к кадаврам, пропали, и те, уже набравшие разгон, на миг сбились с шага.

Сухо щёлкнула винтовка Олега, и первый энергет ткнулся лицом в землю. Гримм рванул вперёд длинными нечеловеческими прыжками, и два «Гладиуса» распороли грудину ближайшего кадавра прежде, чем тот успел понять, что его поводыря больше нет. Я встретил второго бастардом под «Выбросом» и развалил от плеча до пояса. Третий оказался шустрее, но «Искра» в морду остановила и его. К слову, «Искра» тоже порадовала, снеся его тупую башку напрочь.

Дальше пошло легче. Без поводыря одержимые дрались тупо и вразнобой, вот только «Каменную кожу» с них это не снимало, а файербол вдоль земли, по кривой траектории, обошёлся мне куда дороже, чем тот «навесиком» по шакалу. В голове гудело, и очередного кадавра я встретил на полшага позже, чем нужно. Его лапа прошла по плечу вскользь, но меня всё равно развернуло и бросило на колено, так что я от злости влепил в него обычный файербол в упор и чуть не задохнулся от вони горелого гнилого мяса. Уцелевший энергет тем временем закрылся щитом, и Олегу пришлось ловить момент, когда он раскроется для удара. Когда наконец голова у него взорвалась от точной пули, я в сердцах выматерился.

— Так дела не делаются, Виктор! — Давно я не разговаривал сам с собой.

Но сейчас был повод. Я был недоволен собой, своими действиями. Семь жалких одержимых против меня с двумя Звёздами? Да я должен был их походя раскатать и не заметить!

Маршал «проявился» сразу, и, судя по голосу, моё недовольство собой ему скорее понравилось.

«Злишься правильно. Должен был, и раскатал бы, если бы не разбрасывался силой. Ты ещё не привык ко второй Звезде и собираешь техники так же, как с одной. А то же усилие теперь даёт в разы больше. Что стало с валуном в котловине, ты видел сам. Тем шаром, что ушёл в поводыря, можно было сжечь десяток таких, как он. Сопровождение шара вдоль земли дороже навеса, тут ты прав, только вёл ты по дуге всю эту ненужную тяжесть. Отсюда и голова болит. Посмотри на кадавра, которого ты сжёг в упор. От бедолаги одни обгоревшие ступни остались! А твоя „Искра“? Да выстрой их всех в один ряд, ты бы этой „Искрой“ их всех насквозь пробил! А ведь Рыцарям привычно сражаться часами, а то и днями, Виктор. Резерв у тебя вырос, но и у него всё ещё есть дно, а голова у тебя загудела