Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

— Не зазнавайся, — буркнул я, но не удержался и улыбнулся.

— А я и не зазнаюсь. Я радуюсь. Знаешь, как это приятно, когда тебе в голову лезет какая-то мерзость, а ты ей такой: «Извините, у нас санитарный день, идите к чёрту»?

К внешнему периметру зоны мы вышли под вечер. Жуки, как обычно, полезли было из-под земли, но тут же замерли, попятились и расползлись в стороны, освобождая нам дорогу. Знак работал исправно.

А вот Стражей не было. Никто не поднялся из земли нам навстречу, никто не повернул к нам гребни, никто не проводил. Граница средней зоны была пустой, и это было так непривычно, что Олег остановился и растерянно огляделся.

— Командир… а где все?

— Внутри, — сказал я. — Думаю, им сейчас не до торжественных встреч.

— Совсем плохо им, да?

— Сам видел, сколько их осталось в лощине. А те, что ушли, едва дотянули до своей земли.

Олег помолчал, а потом кивнул.

— Тогда пойдём вперёд.

И мы пошли самостоятельно вглубь зоны, просто на свет, на золотое зарево, всё глубже и глубже, через среднюю зону во внутреннюю. Гул нарастал, кристаллы вокруг становились всё крупнее, и свет, ровный, золотой, густой, постепенно сменил вечерние сумерки, так что очень скоро я уже не мог бы сказать, какое сейчас время суток.

Гримма мы нашли в самом сердце зоны, в неглубокой котловине, окружённой кристаллами, очень похожей на ту, где я встречался с Высшими.

Он лежал посреди котловины на голой земле, а вокруг него кругом стояли Стражи. Боевики, десятка два, может, чуть больше, всё, что осталось от тех, кто ушёл утром в бой из этой зоны. И я невольно сравнил то, что видел, с тем, что видел раньше. Тогда, у Высших, Стражи стояли вокруг меня ровным кругом, неподвижные, как скалы, и гребни их горели ровным оранжевым светом, ни разу не мигнув за всё время. Сейчас круг был кривым. Некоторых из боевиков ощутимо шатало, огромные тела кренились то в одну, то в другую сторону, гребни дёргались, вспыхивали и снова тускнели. Двое стояли, опираясь друг на друга, как раненые солдаты, которые держат строй только потому, что упасть стыдно.

Смогут ли они восстановиться здесь, на своей земле, или уже нет, я не знал.

Мы с Олегом остановились у кромки котловины. Вмешиваться я не собирался, только смотрел.

А потом один из боевиков подался в круг. Гребни у него ещё горели, неярко, но ровно, и он явно был сильнее многих, кто стоял сейчас в этом круге.

Он опустил голову к Гримму, совсем низко, почти коснувшись его груди. И по его гребням побежал свет. Он шёл вниз, к голове, и дальше, в Гримма, совсем не так, как бегали искры, когда Стражи советовались между собой. Золотой свет перетекал из огромного бронированного тела в человеческое, ровным, густым потоком, и я видел, как с каждым ударом сердца гребни Стража становятся тусклее.

Я посмотрел Источником и… замер!

В прошлый раз, в прошлой зоне, Гримму тоже отдал свою жизнь Страж, и в нём проснулось что-то новое, огромное, что сегодня в бою стало золотой бронёй. Сейчас же было другое. Сеть Гримма, местами выжженная, мёртвая, порванная тем копьём тьмы, как рвут гнилую ткань, латали заново. И латали её кусками самого Стража. Я видел, как внутри боевика, в его собственной сети, рвутся целые участки, отделяются от него, и физически, с кровью, с хрустом, перетекают в Гримма и прирастают там, на месте выжженных. Как будто на порванный костюм ставили заплаты из другой, чужой, гораздо более прочной ткани.

И это даже на вид было больно! Я это чувствовал, хоть Страж и не издал ни звука. Он отдавал себя по кусочку, ровно и спокойно, будто так и должно быть.

Свет на его гребнях становился всё слабее, слабее… А потом гребни погасли совсем. Огромное тело замерло, так и не подняв головы от груди Гримма. И больше оно не двигалось…

Олег рядом тихо втянул воздух. Я же просто молча смотрел. Я просил их там, на базе, умолял помочь. Сейчас они мне ответили, и ответили своей жизнью.

А сеть Гримма срасталась на глазах. Я видел, как стягиваются края, как новые участки сплетаются со старыми, как по всему его телу снова, сначала робко, потом всё увереннее, начинают бегать искры. Только теперь это была уже другая сеть, и в ней нельзя было отличить, где кончается Гримм и где начинается Страж.

Маршал заговорил не сразу и так тихо, как я его почти никогда не слышал.

«Человеческих Незримых не мог починить никто и никогда, Виктор. Когда у наших ломалась сеть, они умирали. Мы ничего не умели с этим сделать, мы даже не знали, с какой стороны подступиться. А они… просто взяли и сделали. Ты понимаешь, какой у него теперь потенциал? Я вот не понимаю. Я его даже представить не могу. И снова, в который уже раз, мне жаль, что Орден так и не попытался в этом разобраться»

Гримм открыл глаза.

Он лежал, глядя вверх, в золотое сияние над котловиной, пару секунд, будто не понимая, где он. Потом повернул голову, увидел меня, и лицо его, обычно спокойное до невозмутимости, вдруг стало совсем другим.

— Командир! — хрипло выдохнул он. — Мы справились⁈

У меня перехватило горло, и ответил я не сразу.

— Справились, друг мой. Справились!

Я в два шага пересёк круг, упал рядом на колени и обнял его. Крепко, изо всех сил, как не обнимал до этого никого и никогда.

Гримм на секунду оторопел. Застыл, как каменный, и даже, кажется, перестал дышать, и я понял, чего он боится: что раздавит меня ненароком, он ведь куда больше и тяжелее. Но потом, видимо, вспомнил что-то человеческое, что-то из той жизни, которой у него давно уже не было, и осторожно, неловко, очень бережно похлопал меня ладонью по спине.

За спиной раздался смех Олега, радостный и чуточку нервный.

— Я бы вас тоже обнял, — сказал он, — да чёрта с два я вас обхвачу, двоих-то.

Я обернулся к нему, не выпуская Гримма, и протянул руку.

— Иди сюда.

Олег поколебался долю секунды, а потом шагнул и обнял нас обоих, так, как смог, одной рукой за мою шею, другой