Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Мой звон дрогнул, и Олег, потеряв его, сбился и открыл глаза.

— Командир? Что это было?

Ответить я не успел. Гримм, который сидел неподалёку и чистил «Гладиус», отложил клинок, поднялся на ноги и положил ладонь себе на грудь. Под кожей у него вспыхивали и гасли искры.

И в этот момент он поднял голову вверх и… завыл. Натурально завыл, громко и протяжно, и в этом звуке была такая горечь, что у меня перехватило спазмом горло. Я вскочил на ноги, пытаясь понять, что с моим другом, но… всё закончилось.

Он просто замолчал, тяжело вздохнул и повернул ко мне опечаленное лицо.

— Болит, — сказал он, продолжая держать ладонь на груди. — Душа… болит.

— Началось, — сказал я, всё наконец поняв. — Стражи открыли небо.

Я повернулся на север, туда, где далеко за лесом и холмами стояла «Гамма-4», и машинально склонился. Низко и неторопливо, так, как когда-то в котловине склонились передо мной Высшие. Олег встал рядом и, ничего не спрашивая, поклонился тоже. Последним склонился Гримм, так и не убрав ладони с груди…

Вечером приёмник ожил необычно оживленно. Эфир был забит голосами, и пыли мне в этот раз было не жалко. Позывные модулей, переклички, чьи-то команды и обрывки фраз. «…первый на грунте…», «…принимаем раненых…», «…следующий борт через…».

Над «Гаммой-4» стояло чистое небо, и по нему вниз шли посадочные модули — яркое оранжевое сияние их двигателей высоко в небе, мы в сумерках видели прямо отсюда.

Тринадцать дней на полную эвакуацию. Отсчёт пошёл…

Эти тринадцать дней были похожи один на другой. Утром Гримм уходил на охоту, мы с Олегом уходили в Зал, вечером я на несколько минут включал приёмник и слушал эфир. Нота Знака звучала теперь тише и глуше, но звучала, и твари по-прежнему обходили «Браво-7» стороной. Олег держал звон уже уверенно, даже когда Маршал нарочно сбивал меня посреди занятия, а моя вторая Звезда почти догнала первую. Почти. Маршал сказал, что для Дороги хватит. Я очень надеялся, что он прав.

Пятнадцатого июля, в последний вечер перед Перезагрузкой, я в последний раз сел в кресло у радиоблока. Рюкзаки стояли собранными у порога, три тачки были наполнены сухпайками и флягами с водой, Олег с Гриммом ждали снаружи. Пыли в лотке оставалось на самом донышке, но её должно было хватить.

Послание пришло в срок. Тот же голос, тот же ровный тон, только текст был новым и коротким.

«Эсквайру Виктору, клан Ястребов. Лично. Последнее послание. Небо над „Гаммой-4“ закрывается на рассвете шестнадцатого июля. Последний модуль ожидает вас до рассвета. Решение по делу клана Ястребов будет принято без вашего участия. Конец сообщения.»

Повтора на этот раз не обещали. Я уже потянулся к тумблеру, когда в наушниках снова что-то щёлкнуло и сквозь шипение пробился другой голос. Хриплый, усталый и такой знакомый, что я замер с протянутой рукой.

«„Браво-7“ на связи…»

Пауза была совсем короткой, на полвдоха.

«Иди и победи, рыцарь!»

И всё… Шипение, пустая несущая, а потом пропала и она. Пыль в лотке догорела.

Грейн. Позывной, который, как он написал мне когда-то в своей записке, навсегда останется прежним. И те же слова, что он сказал мне у ворот, когда мы уходили с базы. Где он был сейчас, на корабле или ещё на земле, у последнего модуля, и чего ему стоили эти слова в открытом эфире, я не знал. Но он их сказал. Второй раз.

Я снял наушники, повесил их на крюк и ещё немного посидел, глядя на погасший индикатор. А потом встал.

Олег с Гриммом ждали у порога. Олег глянул на моё лицо и сразу посерьёзнел.

— Ну что там, командир?

— Грейн, — сказал я. — Передал последнее напутствие.

Олег улыбнулся, медленно, очень тепло и одновременно с грустью.

— На что он рассчитывал… старый дурень.

Я покачал головой. Похоже, Грейн смирился со своей судьбой. Я понятия не имел, как он собирался выкручиваться наверху на допросе в Инквизиции. Но, судя по всему, передать мне послание для него было важнее, чем лишние вопросы на допросе. Что ж, комендант первого ранга Леонард Грейн. Я горд тем, что познакомился с тобой!

Я в последний раз оглянулся на «Браво-7». Недостроенная стена, вышки, тёмный бак с ледяной водой, который Олег так и не придумал, как нагреть, поленница у «нашего» контейнера. Здесь когда-то родилась моя первая Звезда. Здесь Олег научился вторить, а Гримм — охотиться, и здесь мы жили так, будто это база — действительно наш дом.

— Прощай, дом, — сказал Олег, тоже оглянувшись.

Гримм оглядываться не стал. Он закинул рюкзак на плечо, перехватил тележку покрепче и первым пошёл к проёму в стене. Я взял свою телегу, Олег свою, и мы двинулись за Гриммом.

Я понятия не имел, что там будет на другой стороне прохода. Единственное, в чем я был уверен, что воздух там будет пригоден для дыхания. Не существовало Мертвых миров, где человек не мог дышать. Это было известно всем, и никто не мог объяснить, почему так. Но что касается воды и пищи, тут уже мог быть вопрос спорный. Я понятия не имел, как на Арлекине выживали участники первого этапа Игр Возвышения, когда я приземлился вместе с отцом и экспедиционным корпусом, все припасы мы привезли с собой с орбиты. И поэтому я по максимуму решил набрать припасов, благо на «Браво-7» их было в достатке. Тачки были загружены максимально, наши рюкзаки были забиты под завязку.

Сорок два километра до рассвета. Днём и налегке мы прошли бы их без особого труда, но сейчас была ночь, лес и тачки, которые немного, но замедляли движение. Темп я задал сразу, и темп этот был быстрым. К рассвету над «Гаммой-4» закроется небо, и Стражи Скверны начнут Перезагрузку. Не успеть к этому времени к Двери значило просто сдохнуть.

Шли мы почти без разговоров. Знак, непривычно тихий, всё ещё работал, и твари уходили с нашего пути, хотя пару раз я слышал в темноте совсем рядом тяжёлое дыхание и треск веток. Олег пыхтел у меня за спиной, Гримм шёл замыкающим, так же ровно, как ходил всегда, и ночь и лес, судя по всему, ничем не отличались