Пенрик и Дездемона. Книга 3 - Лоис МакМастер Буджолд

– Да.

* * *

Солнце почти село, когда Пен верхом на флегматичной армейской лошади въехал в западные ворота Вилнока. Главное здание и богадельня Ордена Матери располагались на противоположном конце города, и Пен смотрел по сторонам, пока ехал по извилистым улочкам. Все казалось нормальным; с наступлением сумерек жители тянулись в свои дома в обычном ритме. Миновав поворот на свою улицу, Пен содрогнулся от желания быть в числе этих довольных горожан. Нет.

На главной рыночной площади почти никого не было, последние торговцы собирали товар. В дальнем конце были привязаны на ночь предназначавшиеся на продажу лошади и мулы; опустив головы, они равнодушно жевали клочковатое сено. Одна испустила тихое ржание при виде лошади Пена, которая ответила на приветствие. Невезучий хозяин животных использовал их еду для своей постели, расстелив на куче сена одеяло, чтобы попытать удачи завтра. Другие торговцы охраняли свой громоздкий товар, например большие стопки керамических сосудов.

Еще несколько поворотов и небольших площадей, вверх по склону – и перед Пеном вырос Орден Матери. В Вилноке он занимал старый купеческий особняк, завещанный Ордену поколение назад, а богадельня располагалась в здании бывшего склада, которое постепенно переделали под новые нужды. Прежде Пенрик внутри не бывал, его семья не нуждалась в этих услугах.

У входа привратник как раз поднимал масляную лампу, которая будет всю ночь гореть над открытой дверью. Он узнал одеяние Пена – свежевыстиранное, но с каждым днем становившееся все более потрепанным, как и его хозяин, – уважительно отдал честь, забрал лошадь и направил чародея в кабинет мастера Толги.

Целительница делила его с другими членами Ордена Матери, большинство которых, очевидно, ушли домой на ночь или на ужин – который в случае Пена состоял из куска хлеба и вяленого мяса, съеденных по пути в город. Когда он постучал по косяку, целительница вскочила.

– О! Просвещенный! Вы все-таки приехали!

– Я ведь сказал, что приеду.

Она пожала плечами.

– Всякое случается.

– Верно. Случилось что-то еще?

– К сожалению, да. Еще одна девушка с лихорадкой – к ней я вас тоже отведу, если вы будете столь любезны.

– Раз уж я все равно здесь.

Кивнув, она провела его по галерее второго этажа, потом вниз и через арку в бывший склад, превращенный в святую богадельню. Богадельня тоже представляла собой прямоугольник колоннады вокруг центрального двора, с собственным свежевырытым глубоким колодцем. Один этаж, поскольку старые торговцы не желали таскать товары вверх-вниз по лестницам. Большие ворота на противоположном конце, в которые могли въезжать телеги, были закрыты и заперты. Главная дверь Ордена всегда стояла открытой, в знак обета никому не отказывать в помощи. Само собой, в результате богадельня была переполнена больными и ранеными нищими, поскольку любой, кто мог себе это позволить, предпочитал звать целителя домой.

Все койки в палате занимали обычные больные, хотя кровать предполагаемого пациента Пена была немного сдвинута в сторону. Маленькое зарешеченное окошко, проделанное в дальней стене в ходе перестройки склада, впускало внутрь свежий воздух и, в настоящий момент, сумерки. Посвященный зажег масляную лампу, свисавшую с центрального крюка, а Толга взяла свечу в стеклянном сосуде и подняла над койкой. Пен не стал говорить, что не нуждался в свете, чтобы увидеть свою работу, поскольку лихорадочный и беспокойный пациент должен был увидеть его.

Быстрый осмотр при помощи глаз и Взгляда сообщил Пену, что Толга не ошиблась с диагнозом: на руках и ногах мужчины начали появляться характерные покраснения. К счастью, болезнь не успела зайти далеко, и он мог говорить и отвечать на вопросы. Пытаясь опереться плечами об изголовье кровати, он с лихорадочным любопытством разглядывал Пена.

Мужчина оказался торговым клерком из Тригони, прибывшим в порт десять дней назад с грузом разнообразных товаров. С тех пор он не покидал стен Вилнока, а заболел слишком недавно, чтобы его можно было предполагать первопричиной; очевидно, он подхватил болезнь по прибытии. Хозяин привез его в богадельню, не без оснований не желая делить комнату в гостинице со смертельно больным помощником, но сразу оплатил лечение. Хороший человек. Значит, этот пациент не был нищим, он просто оказался очень далеко от дома и совсем этому не радовался. По работе клерк преимущественно находился в гавани, но в свободное время обошел весь город, чтобы осмотреть его.

Как обычно, прежде он никогда не встречал чародея. Хотя на его лице отразилось изумление, он принял молитвы и магию Пена, вновь представленную как помощь в борьбе с лихорадкой, нечто вроде духовного отвара ивовой коры. Напоследок Пен произнес несколько утешительных банальностей по поводу достоинств Ордена Матери в Вилноке, что польстило обоим слушателям и не было ложью. Он не стал обещать, что вернется.

– Что ж, – сказал он Толге, поднимаясь и разглаживая колени брюк, – давайте посмотрим на вашего второго подозреваемого.

Она отвела его в палату, предназначавшуюся для женщин.

Лежавшая на кушетке девушка, служанка вроде Лин из одного из городских домов, очень страдала от лихорадки и огорчения. Как обычно, лихорадка началась внезапно. Причиной огорчения было то, что девушку выгнали на улицу и велели самой отправляться в богадельню – скорее с целью избавить хозяина дома от расходов на лечение, чем защитить его семью от инфекции. Пен сдержал гнев. Девушка много месяцев не покидала город, хотя бегала с поручениями туда-сюда по всему Вилноку – она не могла вспомнить все места, где побывала, но список перечисленных оказался ужасно длинным, и порта среди них не было.

Пен использовал с ней все свое обаяние – а также столько восходящей магии, сколько смог заставить принять ее тело. По какой-то причине, когда он уходил, она слабо улыбалась. Это был ранний случай; если ему удастся посетить ее снова, прогноз был хороший.

Пен надеялся, что новые больные внесут какую-то ясность, но они лишь сгустили туман. И его тревогу о Никис, но он не собирался обсуждать это здесь.

– Давайте поговорим где-нибудь, – предложил он Толге.

Они устроились на скамье у колодца в сгущавшихся сумерках, поставив посередине вазу с мерцающей свечой.

– У нее та же болезнь? – спросила Толга.

– Да. Вовремя замеченная. К завтрашнему дню вы увидите красные пятна на ее конечностях, если только мое раннее лечение не поможет с ними справиться.

Толга кивнула со смесью удовлетворения и огорчения.

– Как именно это работает?

– Вам прежде доводилось иметь дело с чародеем-целителем?

– Один раз, несколько лет назад, в зимней столице, но кратко, и я не могу сказать, будто поняла, что он делает.

Соответственно, она знала чуть больше юного Реде, но ненамного. Пен изложил ей те же ограничения и применения своей восходящей магии, что