Пенрик и Дездемона. Книга 3 - Лоис МакМастер Буджолд

Когда в столовой он пожаловался Реде – единственному человеку, который мог понять его нужду излить досаду, – тот дал неожиданный ответ.

– Ну разумеется. Стоит тебе оказаться впереди, как ты, вместо того чтобы отдохнуть, просто добавляешь очередной обход. Скоро я начну силой забирать у тебя тех, кто идет на поправку. Знаешь ли, я тоже вижу разницу. Выздоравливает больше людей – и выздоравливает быстрее, с тех пор как прибытие Просвещенного Дубро позволило тебе повысить частоту лечения. Ты сказал, что так будет, и не ошибся.

– Сам понимаешь, будет верно и противоположное, если число больных вырастет. Сколько сегодня?

Губы Реде растянулись в странной белозубой ухмылке.

– Здесь в форте? Ни одного.

– Что?

– Ни одного.

– Это… невозможно. Наверное, это случайный выброс, и завтра мы получим двойную порцию. – И Пен добавил, словно меняла, пытающийся уравновесить весы: – В Тино заболело двое.

– Сколько человек больше не нуждаются в твоей магии?

– Трудно сказать, когда можно без опаски остановиться.

– Понимаю.

Но на следующий день в форте тоже не было новых случаев. И на следующий.

– Неужели мы побеждаем эту заразу? – спросил Пен Реде, и этот вопрос не был риторическим.

– Возможно? Или она сама идет на спад. С инфекциями так бывает. Вообще-то всегда, в конечном итоге.

– Но предпочтительно не потому, что никто не выжил. Проклятье! Сначала она распространялась, теперь перестала распространяться – но почему?

Реде беспомощно пожал плечами.

– Если узнаешь, скажи.

– Ты будешь первым, обещаю.

На следующий день в форте тоже не было новых случаев, и на следующий; эта загадка была намного приятнее появления болезни, но все равно сводила с ума. Хотя впервые за все время Пен обнаружил, что, проснувшись, предвкушает работу. Причина была даже не в том, что он мог надеяться на ее завершение; а в том, что он видел, что трудится не впустую, что его усилия наконец-то приносят заслуженные плоды. Это в высшей степени воодушевляло.

…А потом в форт вернулся Аделис с тридцатью ранеными, сорока смертельно больными всадниками и двумя дюжинами больных русиллийцев.

* * *

На протяжении следующих двух дней Пен наблюдал, как все, чего добились он, Дез, Дубро и Маска, ускользает сквозь пальцы.

Госпиталь форта был предназначен для внезапных последствий битв, хотя единственная стычка рядом с Вилноком за последнее десятилетие произошла в порту, куда вторгся вражеский флот. В палаты добавили койки, и новых пациентов удалось разместить, но с трудом. Реде как-то смог разделить раненых и больных по разным помещениям. Хотя первые вполне могли позже стать последними. Русиллийцев отправили обратно в лагерь, чтобы они сами позаботились друг о друге, и между Пенриком и изнуренным Аделисом состоялся резкий спор насчет того, следует ли чародею отправиться к ним.

Вопрос решили сами русиллийцы, испуганная и разъяренная толпа которых прогнала Пена от своих ворот; и это после того, как он пробился сквозь заметно усиленный отряд орбасских стражников. Пен ретировался, шагая задом наперед по дороге и выкрикивая на руссилийском инструкции, как связаться с ним, если они передумают, хотя и очень опасался, что, когда это наконец произойдет, он не сможет вырваться, поскольку время для сегодняшнего визита было украдено у Тино, а время Тино – у форта. Посетить Вилнок он вообще не смог, и его воображение любезно подкидывало картины рецидивов, которые должны были иметь место там, поскольку имели место здесь.

Ко всему прочему, в форте тоже появились новые случаи, сперва среди вернувшейся кавалерии и конюхов Аделиса. Либо они подхватили синюшную лихорадку чуть позже товарищей, либо ей требовались разные периоды времени, чтобы проявиться у разных людей, либо то и другое одновременно. Пен не был настолько оптимистичен, чтобы полагать, будто болезнь не выйдет за пределы этой по-прежнему слишком большой группы.

На третье утро Дубро ворвался к Пенрику и сообщил:

– Маска не откликается, когда я его зову!

Пен оглядел их обоих. Маска съежился внутри своего седока, немного напоминая Дез в присутствии Божества, а скорее побитую собаку, спрятавшуюся под кровать. Это была почти полная противоположность вознесшегося демона, существо, которому некуда бежать и отступать. Пен мог только посочувствовать.

– Ваш демон истощен, – прямо сказал Пен. – Сегодня днем и вечером отдыхайте. Завтра утром я снова его проверю.

– Я могу сделать больше, – возразил Дубро, его старое лицо сморщилось. – Мы должны сделать больше!

– Я знаю, но вы не можете.

– Могу я хотя бы помогать в госпитале? Сами знаете, я не боюсь грязной работы.

Пен уважительно кивнул, но ответил:

– Реде может попросить Аделиса выделить для этого больше людей. – Возможно, ценой участившегося дезертирства. – Вы должны сделать перерыв и позаботиться о своем демоне, которого нельзя заменить.

Позже Пен выкроит несколько минут, чтобы отправить в свой Орден новые мольбы о чародеях, любых чародеях, но он делал это уже дважды – и пришел только Дубро.

– Как насчет вашего демона? – Встревоженно прищурившись, Дубро оглядел Пена, хотя с Маской в истерике Взгляд ему был недоступен. – С ней все в порядке?

– Ей больше двухсот лет. Она выносливей меня и, вероятно, видела эпидемии похуже этой.

Верно, пробормотала Дез. Но ничего веселого в этом нет.

– Она правда не может вознестись и утащить вас? Клянусь, она кажется достаточно сильной.

– Она может.

При нашей первой встрече – да. Но ты сам становишься сильнее, Пен. И потому теперь этот вывод не столь однозначен.

А разве ты не становишься сильнее вместе со мной? Пропорции должны соблюдаться.

Ха.

– Но не станет, – твердо закончил Пен.

А вот свалиться от изнеможения – весьма вероятно. Случается ли такое с демонами? Он не хотел выяснять.

Ничего не оставалось, как вернуться к работе, из палат госпиталя на скотобойню и обратно, включая несколько визитов на кухню, чтобы прикончить птицу, которая сегодня не понадобится Дубро.

Вечером он получил письмо из города от Толги. Она была в отчаянии и гневе и то ли умоляла, то ли приказывала ему вернуться, в обоих случаях тщетно. Толга подробно описала, как поживали – или умирали – его самые худшие пациенты, подтвердив опасения Пена.

Он сунул письмо в пояс, где оно жгло, будто уголь.

* * *

К следующему утру Маска немного оправился. Пен назначил Дубро строгий рацион из двенадцати пациентов, и не больше. Проклятье, ради Маски следовало уменьшить это число вдвое. Ради форта – вдвое увеличить. Это не дало Пену времени на визит в Тино, но он все равно