Пенрик и Дездемона. Книга 3 - Лоис МакМастер Буджолд

И не слишком удивился, обнаружив, что некоторым пациентам стало хуже, а одна женщина из семейства дубильщиков скончалась. Ее рыдающий муж крикнул Пену:

– Почему ты не вернулся? Я думал, она пошла на поправку! Почему ты не пришел раньше?

Ответить на это было нечего, кроме бессмысленного, пусть и искреннего: «Мне жаль».

Пен как можно быстрее сбежал от скорби и упреков и остановился, моргая, на малолюдной деревенской улице. Скотобойня… Ему следовало зайти туда на обратном пути в форт, посмотреть, что за бедное невинное создание для него оставили. И убить его.

Вместо этого он свернул к деревенскому храму.

Храм Тино представлял собой маленькое аккуратное здание рядом с тем, что можно было назвать центральной деревенской площадью. Камень, снаружи покрытый белой штукатуркой; судя по основательности, здесь не обошлось без местных армейских инженеров. Шесть стен поддерживали бетонный купол с круглым отверстием в центре. К выходившей на улицу стене был пристроен портик, под которым располагался вход. Одна створка деревянных дверей была открыта, чтобы дневные просители могли войти и помолиться или, при удаче, оставить подношения.

Пен нырнул в прохладную тень купола и осенил себя знамением. Пол был вымощен простыми камнями, но те образовывали причудливый узор, мягкие цвета сочетались друг с другом. Пять алтарных стен покрывали привычные фрески, скорее ревностные, чем художественные, свои для каждого бога. На центральном возвышении святой огонь прогорел до углей, испускавших аромат благовоний. Проходя мимо, Пен подложил в него новое полено из корзины с дровами.

Два местных жителя поднялись с молитвенных ковриков перед алтарем Матери Лета, убрали их в стопку и вышли, опасливо кивнув Пену. Теперь почти все в Тино, знали, кто он такой. К сожалению, из этого не следовало, что ему доверяли.

Пен на мгновение задержался у алтаря Матери, потом, как обычно, виновато коснулся пупка, повернулся к алтарю Бастарда и взял коврик, сотканный какой-то набожной жительницей деревни. Опустился на колени, затем, помедлив, распростерся в позе отчаянной мольбы, раскинув руки. Скорее от усталости, чем от благочестия.

О чем ему следует помолиться? О прощении? Это не к белому богу. Наверное, о новых чародеях. Намного больше людей просили богов сделать что-то для них, чем предлагали сами сделать что-то для богов, и Пен задумался, утомляло ли это когда-нибудь Пятерых. Быть может, они были настолько огромными, что молитвы терялись в них, словно капли воды в океане. Пен старался беспокоить своего бога только в случаях крайней нужды – не потому, что думал, будто Бастард ему не ответит, а потому, что боялся получить ответ – и что тогда?

Он постарался привести кипящий разум в подобающее состояние святой медитации, – открыв его или превратив в наживку, Пен сам не знал. Постепенно он успокоился. Казалось, главная опасность была в том, что он просто уснет.

Зевая, уже готовый сдаться, он вдруг понял, что Дез внутри свернулась в защитный клубок. Лишенный Взгляда, Пен изо всех сил напряг свои обычные чувства. Ничего, кроме пыльной шероховатости коврика под щекой, тихого потрескивания ароматного священного огня, далеких звуков деревенской жизни, доносившихся через дверь и круглое отверстие в куполе.

Щекочущее прикосновение к тыльной стороне левой руки.

Повернув голову, он сонно заморгал при виде слепня, пировавшего каплей крови. Крошечная ранка не болела и не чесалась; возможно, существо могло как-то притуплять боль своих жертв, чтобы иметь возможность дольше питаться? Как именно – и может ли Пен научиться этим пользоваться?..

Это был не самый крупный и отвратительный из слепней; его тело и крылья были переливчато-синего цвета.

Понимание обрушилось на него, как башня во время землетрясения. Кровь. Блошиная теория Реде. Синяя ведьма…

Пен дернулся, попытавшись схватить слепня, который сделал круг в воздухе и вылетел через купол. Проклятье.

– Дез! Эта чертова тварь была ответом на мою молитву?

Я не знаю, выдохнула она. Я не могла смотреть. Она медленно распрямилось.

Не помогло, Дез!

Пен сердито крикнул отверстию в крыше:

– Ты мог бы выражаться и яснее, знаешь ли!

Он выбежал на улицу и посмотрел вверх, но слепень давно улетел. Хотя Пен в любом случае не смог бы разглядеть его на таком расстоянии.

Неважно. Где есть один слепень, найдутся тысячи других. Даже если сейчас их в форте нет. Пен попытался сообразить, встречал ли он когда-нибудь такой вид. Быть может, нет? Точно не в кантонах, где он проводил достаточно времени на открытом воздухе, чтобы замечать подобные вещи. Синий цвет был очень характерным.

Напряженно обдумывая эту проблему, он рассеянно зашагал к скотобойне.

Когда Пен проходил здание, чтобы попасть во двор, вместе со зловонием до него донеслись громкие голоса. У Джасеника был отличный сержантский рев. Другой голос был резче и жалобней. Свернув за угол, Пен увидел ожидавшего в желобе бычка-переростка, вероятно его сегодняшнюю жертву, Джасеника и конюха из форта, который держал повод трясущейся лошади.

– Я говорил кавалерии не присылать этих больных тварей сюда, к моим хорошим пищевым животным! – раздраженно сказал Джасеник. – Веди ее прямо к дубильщикам.

– Но меня никто не предупредил! – пожаловался конюх.

– В чем дело? – спросил Пен, подходя к ним.

Джасеник развернулся.

– А, Просвещенный Пенрик. Вот животное, которое я с радостью дам вам убить. Только не здесь. Пусть сперва дойдет до деревни, если сможет.

– Что? – переспросил Пен.

Перед ним был лохматый степной пони, обычно очень крепкая порода. Но не этот экземпляр: его глаза и шкура были тусклыми, голова свисала, ноги дрожали. На мягкой морде запеклась кровь.

– У него кровавая вертячка, – мрачно сообщил конюх. – Многие животные болеют. При первых признаках мы отделяем их и отправляем на пастбище, и некоторые поправляются, но не этот.

Дез, Взгляд.

Если бы Пен не провел недели, близко изучая бесконечную череду больных, он мог бы не узнать эту болезнь у животного. Но он провел – и узнал.

– Это не кровавая вертячка. Точнее, я не спорю, что у лошадей вы зовете ее так. Это проклятая синюшная лихорадка.

Оба мужчины отшатнулись.

– Что? – спросил Джасеник. – Люди не болеют лошадиными болезнями!

На мгновение Пен засомневался. Эта идея действительно была для него новой. Не слишком ли она безумна, не слишком ли отчаянна?

Секунду спустя Дез сказала: Гниение стрелки. Амберейн однажды лечила беднягу с этой инфекцией во рту. Хотя сомневаюсь, что он заразился, облизывая стрелку лошадиного копыта, а потому не утверждаю, что есть связь.

Правда?.. Пен отогнал неприглядное видение.

– Как давно в форте начали появляться больные лошади? – спросил он конюха.

Тот задумчиво прищурился.

– Месяц назад? Два? Не больше двух.

Значит, за несколько дней до первой вспышки.

– Откуда они взялись?

– Ну, эти, – конюх ткнул большим пальцем в трясущегося пони, – прибыли вместе с