Пенрик и Дездемона. Книга 3 - Лоис МакМастер Буджолд

– Волы? Другие животные?

– Нет, насколько мне известно. Только лошади. Капитан кавалерии просто в ярости.

– И никто не додумался сообщить мастеру Оридесу или мастеру Реде?

Конюх удивился.

– Они не лечат лошадей.

– Их привезли из Грабьята по западной дороге? – Мимо приграничного городка и форта, который также сообщал о вспышке синюшной лихорадки? С большой вероятностью живым трофеям дали отдохнуть в форте, прежде чем отправлять в путешествие через все герцогство.

– А как еще? Никто не стал бы везти их морем вокруг всего Седонийского полуострова.

– Куда вы изолируете – отселяете – больных лошадей?

– Вверх по дороге, – кучер ткнул пальцем выше по течению, – на самое дальнее пастбище, за перелеском.

– Я должен на них взглянуть. – Пен повернулся, затем повернулся снова. – Не отдавайте эту лошадь дубильщикам. Ее нужно закопать в целости и сохранности подальше от людей, так глубоко, чтобы не достали собаки. Никто не должен касаться ее крови… Возможно, я смогу вернуться и убить ее бескровно к тому времени, как вы соберете людей и выкопаете где-нибудь яму.

– Никто не станет делать это по моему слову! – воскликнул кучер, ошеломленный резкостью Пена.

– Не по вашему. Скажите капитану кавалерии, что это приказ Просвещенного Пенрика. – О том, что Пенрик не входил в цепочку командования, следовало умолчать. – Позже я вернусь и все объясню Аделису. И всем прочим. Если смогу доказать то, что думаю.

Когда он вновь повернулся к дороге, Дез простонала: Пен, пожалуйста.

О, конечно. Он махнул в сторону бычка, и тот рухнул замертво. Дез облегченно выдохнула.

Потом Пен побежал.

* * *

Пен шагал, и трусил, и не останавливался, пока не добрался до дальнего пастбища, которое оказалось в целых двух милях по дороге. Опершись на ворота, он отдышался, изучая его обитателей. Лошадиный эквивалент госпиталя, как предположил Пен.

Около дюжины несчастных лошадей и один мул бесцельно бродили по пастбищу или стояли, опустив голову, но не щипали траву. Один мерин лежал на боку, явно при последнем издыхании. Пен вошел и принялся высматривать странных синих мух.

Обычные слепни предпочитали роиться во влажных местах, где выводили потомство, вызывая омерзение у всех, кто с ними сталкивался. Если один слепень был неприятным, дюжины крупных жужжащих тварей, обрушивающихся на вас, были в дюжины раз хуже. На несколько минут Пен засомневался, уж не спятил ли окончательно с этой теорией, но потом начал замечать синих чужаков, которые поодиночке, скрытно цеплялись к брюху лошадей или прятались в складках их зада. За несколько минут Пен отыскал и убил целую пригоршню. Он вытащил часть ткани из пояса, чтобы сделать импровизированный карман, и осторожно сложил слепней внутрь.

Затем он велел Дез убить всех мух и паразитов любого вида на пастбище и выбрал наименее больную лошадь, черную кобылу, которая здоровой должна была быть весьма красивой. Пен влил в кобылу такой заряд восходящий магии, какой только смогла обеспечить Дез. Лошадь фыркнула и попятилась, но, к счастью, не свалилась замертво от сердечного приступа. Пен сбросил хаос в умирающего мерина, ускорив его кончину. Применив сильное шаманское внушение и заставив кобылу подчиниться – за что впоследствии он расплатится носовым кровотечением, – Пен вытолкал ее за ворота и вскарабкался ей на спину, использовав ограду в качестве импровизированной подставки. Он схватил кобылу за гриву и ударил пятками в бока, без седла и поводьев, пустив ее галопом по дороге.

Он не стал останавливаться и заезжать в Тино, хотя кобыла попыталась было свернуть к форту; разумеется, она была армейским животным. Возможно, ей хотелось попасть домой не меньше, чем Пену. Он заставлял ее скакать со всей возможной скоростью, пока они не добрались до поста охраны у русиллийского лагеря. Пен был запыхавшимся и растрепанным, словно пробежал все это расстояние, его лицо и тунику покрывала кровь, но, по крайней мере, он сэкономил время. Кобыла стояла, тяжело дыша, покрытая потом и дрожащая, но, когда Пен слез с нее, она ткнула его носом и попыталась последовать за ним к стражникам. Которые встревоженно отступили.

– Пропустите меня, – рявкнул Пен и не стал ждать ответа.

Дюжина вооруженных до зубов солдат отпрянула с его пути.

На этот раз его не встречал неприветственный комитет. При виде Пена все попрятались в хижины или скрылись среди деревьев.

После мрачной паузы Пен встал посреди поляны и заорал на русиллийском:

– Если кто-то не выйдет поговорить со мной прямо сейчас, я сожгу дотла все ваши хижины!

Он подкрепил свою пустую – наверное – угрозу тем, что поджег маленький, безобидный куст, торчавший поблизости. Высохший за лето, куст вспыхнул с приятно грозным ревом. И так же быстро погас, но Пен все равно убедился, что огонь не распространится дальше.

Через пару минут настороженной тишины из одной хижины появилась знакомая фигура: Йена, тетушка Риби. Ее седая собака, скуля и ежась, все-таки верно следовала за хозяйкой к поджигателю. Пен вспомнил о Маске.

Йена отважно распрямила плечи.

– Что такое, божий человек?

Пен выбросил вперед руку с несколькими переливающимися мертвыми слепнями и спросил:

– Это синяя ведьма?

Женщина подошла ближе и посмотрела, затем подняла взгляд на безумное лицо Пена, словно опасаясь за его рассудок или за всех прочих, кто окажется поблизости.

– Я не знаю…

– Вы знаете того, кто знает? Какую-нибудь старую женщину или кого-то из западных кланов?

Она задумчиво сжала губы.

– Может быть. Жди здесь.

Йена скрылась в роще. Пен дрожал от нетерпения и тревоги.

Через несколько минут – еще несколько минут – она вернулась со старухой, настоящей каргой со слезящимися глазами, которая ковыляла, опираясь на палку. Пен подумал, не была ли та в числе слабых, которых бросили во время попытки к бегству. Аделис упоминал про них, удивляясь, почему их не убили или они сами не покончили с собой, когда их сородичи скрылись. Подобные жуткие демонстрации иногда практиковались среди русиллийцев в военное время.

– Как западные русиллийцы называют таких слепней? – спросил старуху Пен.

Та близоруко прищурилась, вглядываясь в его ладонь, потом отпрянула и сделала отвращающий злые чары знак, не имевший магической силы.

– Эти злобные создания! Мы звали их синими ведьмами, когда я была девочкой. Больно кусаются. Мы убивали их при всякой возможности.

– Слезы Бастарда. – Пен вскинул глаза, словно вознося благодарную молитву; сделал глубокий вдох. – Спасибо вам.

Он сунул своих мух обратно в пояс и побежал к лошади.

* * *

Пенрик нашел Аделиса в скриптории: генерал сидел за письменным столом, скрестив руки. Перед ним стояли конюх со скотобойни и жилистый мужчина с морщинистым лицом – Пен узнал Сурана, капитана кавалерии форта. Все трое подняли глаза, когда