Пенрик и Дездемона. Книга 3 - Лоис МакМастер Буджолд

Затем последовал самый краткий обход палат, какой только смог организовать Пен, сопровождавшийся сжатым описанием всего, что им удалось узнать. Судя по емким вопросам Раваны, у нее не возникло проблем с пониманием происходящего. Потом Пен безжалостно реквизировал целительницу и ее экипаж, чтобы отправиться в Вилнок, где собирался бросить Равану в объятия обездоленной мастера Толги.

Поскольку у двух целительниц Ордена Матери было много общего, Пен решил, что они поладят. Во-первых, Толга не сердилась на Равану, как сердилась на Пена за то, что тот в последнее время не являлся, хотя он прежде приезжал в богадельню, а Равана никогда там не бывала. Люди бывали непоследовательны. Иногда Пен искренне предпочитал демонов.

О, спасибо, приосанилась Дез.

Тише.

Быть может, Пену даже удастся натравить старшую чародейку на Джурго. Вот это был бы подарок. Равана работала на герцога намного дольше, чем Пен.

Он устроился в углу дилижанса, радуясь возможности сесть.

– Прошу прощения, что сижу так близко, Просвещенная.

Его неопределенный жест подразумевал двух могущественных демонов, которые демонстративно игнорировали друг друга, будто незнакомые кошки.

Целительница отмахнулась.

– С этим ничего не поделаешь. – Она выпрямилась и, прищурившись, посмотрела на него. На них. – Значит, вы тот, о ком мне говорил герцог Джурго. Рада возможности наконец познакомиться с вами лично, пусть и сожалею о столь печальном поводе.

– Взаимно.

Позже она рассказала Пену, что его второе письмо, подкрепленное запиской от самого Джурго, заставило ее вырваться из липкой паутины обязанностей и отправиться в Вилнок. Это – и весьма высокая вероятность того, что, если синюшная лихорадка перекинется на зимнюю столицу, Раване самолично придется иметь с ней дело, чего целительница желала бы избежать. Она выразилась весьма откровенно, за что Пен был ей благодарен.

Равана воспользовалась шансом, чтобы задать еще несколько проницательных вопросов о лихорадке, в то время как сопровождавшая ее помощница, тоже целительница, внимательно слушала. Пен просто радовался возможности посидеть, хотя касался ребер и морщился, когда дилижанс подпрыгивал на колее.

Равана кивнула на его бок.

– И что с вами произошло? Рана выглядит свежей, несмотря на магическое исцеление.

Сегодня утром Пен надел старую домашнюю тунику, но целительница сразу узнала его при встрече благодаря плотному демону. Без сомнения, его рана под тканью и бинтами была так же видна ее Взгляду, как любая чужая рана – Взгляду Пена и Дез. Вздохнув, он рассказал о происшествии со смертельно огорченным кавалеристом.

Губы Раваны дрогнули с отрешенным пониманием.

– Так жаль лошадей. Но я вынуждена полагать, что вы поступаете правильно, избавляясь от них как можно скорее. Бедный мальчик! Его повесят?

– Я попросил не делать этого. Его капитан, хоть и разъяренный, испытывал те же чувства, и я думаю, что ко мне прислушаются.

– Ясно. – Нахмурившись, она бросила взгляд в окно, постукивая по колену, затем посмотрела на Пена с большей задумчивостью. – Итак. В прошлом году ко мне попал ваш дартакийский перевод двух книг Просвещенной Ручии о чародействе, – сказала она. – Его любезно прислал герцог Джурго.

Должно быть, это было издание, напечатанное в Мартенсбридже несколько лет назад, которое забралось так же далеко, как и сам Пен; вероятно, один из экземпляров, которые Пен подарил своему покровителю.

– О! Вы читаете на дартакийском?

– Не так хорошо, как хотелось бы, а большинство моих учеников и того хуже. Насколько я поняла Джурго, вы работаете над переводом на седонийский?

– О! Да! – просиял Пен. – Первый том готов и ждет, пока я перенесу его на металлические печатные формы. Над вторым я пока работаю.

– Над томом по медицинской магии, верно?

– Да. Он намного толще и сложнее, а потому требует больше времени.

– Подобная работа принесет много пользы моим ученикам.

– На это я и надеюсь. Когда я учился в семинарии в Роузхолле, редкость текстов стала поводом для множества ссор. А однажды – кровавой резни. Именно это впервые подвигло меня на изобретение техники с печатными формами. Которую я описываю в приложении к первому тому. Хотя про резню там нет.

– Я его читала. – Выпрямившись, она одарила Пена странной улыбкой. – Я хочу экземпляры для своих учеников. И для себя.

– Думаю, вы сможете получить их от Джурго. Книги будет производить его герцогский печатный станок, если все пойдет хорошо.

Она уверенно кивнула.

– Прошу, не давайте никому больше проткнуть вас насквозь, пока не закончите, Просвещенный Пенрик.

Подразумевая, что после его можно будет использовать в качестве подушечки для булавок? Вспомнив, в каком состоянии оставил свой кабинет, Пен почти поддержал эту мысль. Он глупо ухмыльнулся.

– Постараюсь, Просвещенная.

Потом дилижанс прибыл к Ордену Матери, и вновь поднялась суматоха. Измученная Толга приветствовала подкрепление с радостью, на которую Пен и надеялся, и даже уделила щепотку ему, когда он рассказал историю про больных лошадей и синих слепней. Пен быстро понял, что может предоставить женщин друг другу, а потому попросил портшез с носильщиками, чтобы вернуться в форт.

Это было не совсем притворство. Рана от копья до сих пор пульсировала болью, и Пен мог откинуться назад, закрыть глаза и использовать на полную все чувства и радиус действия Дез, чтобы прикончить каждое жалящее насекомое по пути из Вилнока в Тино. Когда все закончится, он в жизни не захочет убивать домашних животных, но будет рад сделать привычкой это убийство насекомых, где бы ни оказался. Начало было положено.

* * *

Через пять дней новые случаи прекратились. Через десять Пен, Дубро и Реде смогли перевести последних жертв болезни из палат в казармы для выздоравливающих. Когда число нуждавшихся в магии смертельно больных сократилось, они начали поправляться все быстрее и быстрее. Это дало Пену возможность чаще посещать Тино, с тем же результатом. Равана и Толга сообщали о схожем развитии событий в Ордене Матери в Вилноке.

Посреди всего этого русиллийский лагерь наконец попросил его о помощи, и он взял с собой Дубро, не только на случай гневных копий. К веселью Пена, больные русиллийцы отнеслись к пожилому чародею, не знавшему ни слова на их языке, с большим доверием, чем к более могущественному, но молодому Пенрику, чем напомнили ему воинственных пациентов в форте, тоже покорившихся пожилому облику. Было бы лучше, как всегда, если бы они смогли начать лечение раньше, но перекрытие источников новых заражений хотя бы давало им шанс наверстать упущенное. Два дня спустя Пен смог оставить русиллийцев Дубро в качестве особых подопечных.

За эти десять дней он также полностью убедился, что Дез избавила от болезни его собственное тело, потому что, конечно же, тот