Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
Я по привычке бросил взгляд на запястье, чтобы посмотреть время, но время посмотреть не смог. Коммуникатор был разбит вдребезги. В первые дни на Скверне он уже был треснутый и мигал через раз, но работал, а теперь помер окончательно: корпус смят, экран высыпался крошкой, по факту остался только ремешок и разбитый корпус. Что-то в бою прилетело мне в руку с такой силой, что раздавило браслет, а я этого даже не заметил. Хорошая была ночь, чего уж там!
Я ощупал себя, голову, шею, рёбра, живот, ноги. Крови не было нигде. Синяки, да, были штук пять, и побаливала скула, в месте, где я приложился о парапет в конце, и на этом всё. Для человека, который прошел такой… гхм… напряженный бой, я был до неприличия здоров…
А потом я прислушался к себе внутри и почувствовал, что Печать Тишины стоит.
Я её снял вчера сам, а вернуть уже не успел, потому что тупо отрубился. И всё-таки она стояла на месте: ровная, плотная и привычная. Организм самостоятельно повесил её обратно сам, когда хозяин отключился, точно так же, как спящий человек натягивает на себя одеяло, не просыпаясь. Вот, значит, зачем Маршал столько ночей гонял с этой чёртовой Печатью, пока меня не начало тошнить от одного слова «контур». Чтобы тело контролировало защиту и без меня.
«Не торопись. Надо поговорить»
Маршал «проснулся» вместе со мной, и, судя по голосу, ждал моего пробуждения он уже давно.
Я снова откинулся на койку, потому что понял по его тону, что разговор будет небыстрым и не ошибся. Маршал провел со мной то, чего раньше еще не устраивал и что я узнал сразу, хотя никогда не видел: натуральный дебрифинг. Жёсткий и короткий, по пунктам, с анализом и выводами.
Так, наверное, он когда-то разговаривал со своими Рыцарями, вернувшимися из боя с Изнанкой, пока те ещё не остыли и помнили всё точно. Что я чувствовал, когда снял Печать? Что я чувствовал, когда в тебя упёрлась чужая Воля? Где кончился резерв? Где ты это понял? Ты понял, что сделал это слишком поздно? Ну и так далее и тому подобное…
Ощущение, разбор, оценка. Никаких «молодец», никаких «как ты мог», только вопросы, на которые надо было отвечать честно и точно, ну и я отвечал, потому что врать было бесполезно, а главное, незачем.
Про первого одержимого на стене он спросил отдельно.
Я рассказал, как было: ударил Волей внутрь, вслепую, в самую черноту, и выжег её вместе с человеком.
«Ты сделал единственное, что можно было сделать в той ситуации. Я тебе уже говорил, в бою одержимого не лечат. Выжигаешь то, что вошло, и тело умирает, потому что там уже нечему жить. Ты сделал это быстро и без раздумий. Молодец! Он не мучился, если тебе это важно»
Голос был ровный, без всякой мягкости, от этого мне стало чуть легче, лучше чем от любого утешения. Я сделал единственное, что можно было сделать. Я запомнил формулировку.
«Теперь про снятие Печати. Расскажи, что ты сделал с тварями. Своими словами»
— Позвал. Звезда… гхм… ну, я не знаю… зазвонила? И твари услышали звон своего мира и… смогли думать, что ли? И выбрали не подчиняться. У меня в голове в тот момент это выглядело как будто они «выбрали свой Дом». Чтобы это ни значило.
«Отлично, Виктор, но! Ты их не звал, Виктор, и они не пришли к тебе. Подумай, где они сейчас»
Я подумал. Хотя думать было особо не о чем: я и так знал, что за стеной нет никакой моей армии из «отрезвлённых» тварей, которая ждёт моих приказов. Я не чувствовал ни одной твари. Ни у стен, ни в поле, ни на опушке. Они все ушли.
«Отлично, Виктор. Именно это я и хочу до тебя донести. Ты их не приручил, это невозможно. Ты их именно разбудил. Тварь „на поводке“ не видит и не помнит, кто она такая, у неё в голове только голос её поводыря. Твоя Звезда этот голос ненадолго перебила, буквально на минуту-две, и тварь очнулась. А очнувшись, увидела рядом Изнанку в человеческих телах. Дальше ей уже не нужен был никто, ни Пастырь, ни ты. Это была её собственная ярость, и желание отомстить за весь её народ. Ты только дал ей проснуться»
Он немного помолчал, а я почувствовал в его мыслях горечь.
«Ты знаешь, Виктор. С недавнего времени мне не дает покоя одна мысль. Мы забирали элериум у Мёртвых миров тысячи лет огнем и железом. А самих тварей убивали, как не очень опасных, а скорее раздражающих… паразитов. И ни один из нас ни разу не попробовал сделать то, что ты сделал вчера, потому что мы считали их тварями, а с тварями и не разговаривают…»
— Но вы же не знали, Маршал! А элериум был нужен для самого существования человечества, — наверное, в первый раз за все наше общение я успокаивал его, но я чувствовал, что старому вояке это сейчас было нужно.
«Да, Виктор, не знали. И да, элериум был необходим человечеству. Но это нас не оправдывает. Кроме этого… У нас могло ничего и не получиться, даже если бы мы захотели и поняли, кто на самом деле является твари Мёртвых миров»
— В смысле? — удивился я. — Ты о чем сейчас?
«Я вот к чему пришел в своих размышлениях, Виктор. Каждая наша Звезда собиралась в разных мирах, но ни один из этих миров не был Мёртвым. Как ты понимаешь, нам это… извращение было не нужно. Твоя же Звезда собрана здесь, из энергии данного конкретного Мёртвого мира. И она звучит для местных так, как не звучала би ни одна из наших. Хотя… Пока не думай об этом, Виктор»
А я и не думал. Точнее, я подумал ровно полсекунды, отметил про себя, что «пока» в его устах обычно означает «скоро», и перевел разговор.
— Кто такой Пастырь? — спросил я вместо этого. — Что он такое? Откуда он вообще берётся?
Маршал снова сделал небольшую паузу, подбирая слова и когда начал говорить в его тоне я явно почувствовал несвойственную ему ранее неуверенность.
«Здесь я тебе всё расскажу то, что знаю, но с поправкой на этот мир, потому что этот мир я знаю хуже, чем ты. На Мёртвых мирах, как ни удивительно, с Изнанкой мы не сталкивались ни разу. Ну… точнее, не так.