Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров

Гримм молча пожал плечами. Для него «дальше» не существовало: он подхватил меня, унёс со стены и на этом его война в этот день закончилась.

Олег знал больше.

— Драка после этого кончилась быстро. Ты упал, Гримм тебя утащил, а внизу поводыри уже собирали своих. Одержимых забрали всех, кого смогли, и тварей немного, тех, что ещё слушались. Отошли к опушке. Твари, которые развернулись, сунулись было за ними, но одержимые встали и дали залп. Энергеты, всем скопом, вспышка была на полполя. Тварям явно хватило. Он и развернулись и разбежались по лесам. Вот и всё.

Вот и подтверждение слов Маршала, подумал я. Никакой армии, просто разбуженные, которые сделали то, что хотели, и ушли по своим делам.

— Твоя оценка. Сколько он увёл?

Спрашивал я не из вежливости. Олег просидел всю ночь на вышке с прицелом, и обзор у него был лучше, чем у любого из нас, включая, подозреваю, самого Грейна. И глаз у него орлиный. Он ответил без запинки, будто ждал вопроса:

— Тысяча двести-тысяча триста. Может, полторы. Но никак не меньше тысячи.

Я прикинул сам, вспоминая начало боя и то, что я видел на опушке. Общее стадо было, по прикидкам, тысяч семь-восемь примерно пополам, одержимых из них, получается, тысячи три с половиной или четыре. И если верить Олегу, а не верить ему повода не было, примерно полторы он увёл. Значит, две с лишним тысячи одержимых остались на этом поле. Хорошо поработали, ничего не скажешь. Сама база хорошо, да и твари, чего уж там, тоже очень хорошо.

Но это надо было обсуждать с Грейном.

Душ я сегодня принимал в одиночестве.

Людям сегодня было не до водных процедур, и, наверное, это было правильно, но у меня с этим было иначе, с самого детства. Я ненавидел, когда от меня воняет, и никакой Мёртвый мир этого не изменил, а вчерашняя ночь въелась в кожу так, что я чувствовал её без всякого нового зрения. Вода была холодная, но она была, и я стоял под ней долго.

И, пока стоял, думал о разговоре с Грейном.

Потому что разговор этот надо было строить заранее, а не по ходу, и я построил его ещё до того, как закрыл воду. Честно и открыто. Ничего не отрицать, ничего не выдумывать, и при этом не рассказывать того, что не принесёт ему никакой пользы. Никакой выгоды он из моей правды не извлечёт, это я понимал ясно. Настоящих Рыцарей из эсквайров-инструкторов я сделать не смогу, из осколочника Истинную Звезду не соберёшь. Сам Грейн иммунный, ему это всё вообще ни к чему. На базе больше нет никого, кому эта правда была бы нужна. А значит, всё, что он получит, если я расскажу всё, это лишнее знание, за которое с него однажды спросят. Так зачем? Тем более что я и сам не до конца понимал, что именно должен рассказать.

Свежий комбинезон лежал там же, где и в прошлый раз, и переодевался я, как и в прошлый раз, при свидетелях. Только в этот раз девушка из моего караула глаза не отвела. Она смотрела, стоя у входа, спокойно и без стеснения, и в какой-то момент взгляд её опустился, я бы сказал, несколько ниже пояса, и задержался там с такой задумчивой полуулыбкой, что не понять было невозможно.

Я улыбнулся. Читать её эмоции мне даже было не нужно, всё было написано на лице, но я всё-таки прочитал, привычка. Страх там был, тот самый, что и у всех на базе, но он был перемешан с желанием, и второе явно побеждало. Прямо сейчас у меня, разумеется, ничего подобного и в мыслях не было. Я нормальный мужчина, уже не подросток, а нормальный мужчина сначала решает дела, а потом уже всё остальное. Но короткий разговор я себе позволил.

— Как тебя зовут? — спросил я, застёгивая комбинезон.

— Элиза. Элиза Морено, господин рыцарь.

— А раньше? До Игр?

— Полиция. Патрульная, шесть лет. Планетарная полиция Лиги. Горн.

Планету Горн я, конечно же, знал, её знают все в Лиге по её космическим верфям и по тому, что оттуда, как и с Лангензее, откуда родом у меня Горн, охотнее всего едут за шансом на Игры. Промышленный мир как он есть, с соответствующими условиями и перспективами.

Девушка уже не смущалась. Женщина всегда чувствует, когда к ней проявляют интерес, и Элиза, заметив мой, мигом осмелела и даже позволила себе пошутить:

— А завтракать вы сегодня не будете, господин рыцарь? Или вас сразу к коменданту?

— Успеется. Веди.

И она повела меня к Грейну.

Комендант сидел у себя в модуле, за ящиком-столом, и выглядел как командир из старых хроник про древние войны: голова перевязана, левая рука на подвязке из-под которой проступает кровь.

Я остановился в дверях. Когда его успело так приложить, я не видел, а ведь я всю ночь стоял в нескольких десятках метров от него. И тревога, которая меня кольнула, была совершенно искренней: на этом человеке держалась вся база, и если с ним что-то серьёзное…

— Что-то серьёзное? — спросил я.

— Я бы сказал, до свадьбы заживёт, — Грейн, не вставая, показал на ящик напротив. — Но у комендантов свадеб не бывает.

— А чего так?

— А потому что какая у коменданта семейная жизнь? Чёрт знает что, а не жизнь. Моя жизнь принадлежит Империи.

Последнее он произнёс с той самой интонацией, с какой обычно произносят официальные лозунги, вроде тех, что печатают на плакатах в вербовочных пунктах. Только сарказма в этой интонации было столько, чтобы я его, конечно же, чётко уловил.

Я сел. Грейн здоровой рукой снял с плитки чайник, налил в кружку кофе и подвинул мне. Кофе у него давно стал традицией.

— Ну, рассказывайте, — сказал я, беря кружку.

— Нет, дорогой мой «господин рыцарь». Сначала ты рассказывай.

— О чём это? — я прикинулся дурачком, и, судя по его лицу, получилось не очень.

— Бой мы обсудим. И следующие наши действия тоже обсудим, никуда они не денутся. Но сейчас меня интересует другое. Почему два моих опытных, тёртых, повидавших всякое инструктора этой ночью в один голос утверждают, что такого никогда не видели?

— Ну, — я ещё раз попробовал отшутиться, — вы и раньше видели, на что я способен.

— Видел. Только я сейчас не об