Звездные Рыцари. Книга 3 - Юрий Винокуров
На этот раз в голосе маршала явственно слышалась гордостью и ностальгия.
— Вы просто их, походя, уничтожали, — предположил я.
«Верно. Поэтому я расскажу, как это происходило вне Мёртвых миров. Изнанка находила сильного одарённого, сильного с хорошим потенциалом. И заходила в него целиком, не так, как в осколочника, которого она просто ведёт, как быка за кольцо в носу, а захватывала полностью. Из такого вот и получался Пастырь. Из осколочников с веткой Разума она делает поводырей, ты это видел. Из физиков и энергетов делает мясо и стрелков. А Пастыря она из осколочника не сделает никогда. Ей нужен нормальный сосуд. Ей нужно то, из чего у нас делали Рыцарей»
Я прокуртил это в голове пару раз и не сразу понял, что меня цепляет. А потом как понял!
— Значит, тот, кто вчера стоял против нас… мог быть одним из нас?
«Мог бы. Если бы всё сложилось иначе. Мне нужно об этом серьёзно подумать, Виктор. А тебе сейчас нужно подумать совсем о другом»
— О чём?
«О том, что тебя вчера ясно видели»
Он дал мне переварить ту информацию.
«Твоя Звезда вчера открылась всему миру. Триста одаренных человек с „Пробуждением“ стояли рядом. Обычные инициированные наверняка увидели кое-что для них непонятное и интересное, но скорее всего ничего не поняли. Но у вас на базе два инструктора, и вот они не мальчики. Они, конечно, никогда не видели, как выглядит Истинная Звезда, её никто из ныне живых не видел, кроме тебя. Зато они точно знают, как выглядят осколочные Созвездия, которые искренне считают „нормальными“. Они годами смотрели на Созвездия командоров, на связки Звёзд, на сильнейших Рыцарей ваших кланов, они этим живут. И вчера они увидели то, чего не бывает! И это была не новая техника, это был новый вид Звезды! Я думаю, у них сейчас что-то вроде… шока. Культурного, чёрт его дери…»
Я невольно хмыкнул. Слово было очень точное.
«И это уже не спрячешь. Ты сам себя показал, и правильно сделал, иначе бы база пала. Но теперь с этим надо что-то делать»
— И что именно? — спросил я.
«Решать тебе. Уверен, ты примешь правильное решение»
Вот тут во мне поднялась злость, весёлая злость, та, что бывает, когда тебя подставили красиво и с улыбкой.
— Ты не помогаешь, — сказал я вслух. — Совсем не помогаешь, если что.
«Настоящий Звёздный рыцарь работает не только руками, но и головой. А тот, кто плохо работает головой, рано или поздно лишается и рук, и самой этой головы»
Я даже не стал отвечать. Ответить на это было нечего, а спорить с тысячелетним стариком, сидящим у тебя в черепе, глупо по определению: последнее слово всегда будет за ним, потому что уходить из разговора он умеет лучше меня.
И он уже уходил, я это чувствовал. Но перед самым уходом голос вдруг изменился. Ушла командирская «сталь», ушла насмешка, и осталось что-то простое, тёплое и, я бы сказал, стариковское.
«Я рад, что ты справился, брат»
Я не удержался.
— Ну да, конечно. Ты же лицо заинтересованное. Тебе как бы больше негде жить!
Шутку он не принял. Он Немного помолчал и грустно добавил.
«Надеюсь, ты когда-нибудь всё-таки повзрослеешь»
И ушёл. Тихо и как всегда, без прощаний. А я лежал и чувствовал, что мне стыдно. Немного, совсем чуть-чуть, ровно настолько, насколько может быть стыдно человеку, который недавно чудом выжил и сейчас радуется жизни. Но чувствовать этот самый стыд почему-то было не тяжело. Потому что я чувствовал другой посыл, который вкладывал в слова мой невольный наставник.
Он мной гордился! Вот так вот, старый ворчун!
Ладно, хватит валяться…
Снаружи меня ждало уже вполне привычное зрелище.
Гримм и Олег сидели на грубо сколоченной лавке под стенкой моего контейнера и о чём-то негромко разговаривали. Точнее, разговаривал Олег, а Гримм слушал, что для них было нормой. И оба, само собой, знали, что я проснулся, задолго до того, как я открыл дверь: Олег своим «Пробуждением», пусть и слабым, Гримм не знаю чем, но знал. Но они не стали меня будить и не заглядывали внутрь, только посматривали в сторону двери. Гримм посмотрел на меня прямо и спокойно, как всегда.
— Доброе утро.
— Доброе, командир, — Олег же улыбнулся до ушей.
Гримм кивнул. От него шло ровное и тёплое чувство, близкое к удовольствию, и означало оно простую вещь: Виктор жив, Виктор стоит на ногах, остальное неважно. Всё остальное для Гримма было суетой, и он в этой суете не участвовал принципиально.
Чуть в стороне, у соседнего модуля, топталась частично знакомая парочка, та самая, которую Грейн приставил ко мне в первый же день. Частично потому что знакомой была её половина: девушка с каре стояла и смотрела на меня, а вот напарник у неё был другой. Первого, мужичка постарше, я, признаться, запомнил плохо и сейчас не мог бы сказать, что с ним: ранен он или его больше нет.
Я улыбнулся им и спросил, стараясь, чтобы прозвучало легко:
— Вы, наверное, хотите мне сообщить, что комендант хочет меня видеть?
Девушка смутилась, не сильно, но заметно.
— Да. Так точно. Как только проснётесь.
— Дадите мне несколько минут привести себя в порядок?
И вот тут она улыбнулась. На лице, которое я за привык видеть сосредоточенно-служебным и пустым, вдруг появилось что-то живое.
— Как будто вы стали бы нас спрашивать, — сказала она. — Или послушались бы.
Я засмеялся. Ответ был точный.
— Ну тогда ждите.
С моими ребятами разговор вышел коротким. Первым делом я спросил, сколько провалялся, и услышал то, чего не ожидал.
— Часа четыре, — сказал Олег. — Может, чуть больше. Ты упал в самом конце ночи, до рассвета оставалось совсем чуть-чуть. Сейчас восемь часов девятнадцать минут, — взглянул он на свой коммуникатор.
Четыре часа, надо же. Я ждал, что окажусь в отключке сутки, потому что мой вчерашний «подвиг» по ощущениям должен был «стоить» именно суток, а вышел обычный короткий сон, разве что чуть глубже нормального. Я даже не знал, что с этим делать: то ли гордиться, то ли насторожиться. Решил не делать ничего, время покажет.
— А что было